Читаем Собиратель ракушек полностью

С экрана неслись злорадные крики не попавших в кадр британцев. Камера приблизилась еще больше и на одно невыносимо долгое мгновение задержалась на лососе. Когда в конце концов камера отодвинулась назад, американцы с ужасом узнали прогнивший причал и покосившуюся печную трубу хижины финских старателей – эту трубу нельзя было перепутать ни с какой другой: она предстала перед глазами американцев с грубой, обезоруживающей четкостью. Они застыли перед экраном, словно пораженные громом, а из стереодинамиков градом сыпались ликующие и определенно антиамериканские вопли.

На этот раз речей на тему «Бостонского чаепития» не последовало. Ощущение собственного поражения накрыло американцев словно туча, и они никак не могли отогнать горящий в сознании образ громадной рыбины, который виделся им более отчетливо, чем весь окружающий мир, чем даже пыльное чучело рыси над камином и озеро за окном. Американцы впервые всерьез задумались о предстоящем шествии нагишом по Таймс-сквер – мурашки на бледных бедрах, мерзкий, скользкий тротуар под ногами, хихиканье вылупивших глаза европейцев, приехавших в Нью-Йорк пофотографировать Новый Свет. Какое жестокое бесчестье, какой страшный позор! Во всей Польше не найти щуки, способной сравниться с этим лососем. Придется вернуться в Финляндию, а то и поехать в Норвегию, продираться сквозь дикие дебри. Все это казалось почти невыносимым.

Подавленные, упавшие духом, американцы возвратились в Краков, где позвонили в «Люфтганзу» и повздорили с представителем авиакомпании. В Хельсинки нелетная погода, объяснял тот, рейсов в этом направлении сейчас нет. Но можно отправиться в Литву, в Вильнюс. Пока это самый близкий к Финляндии вариант.

И они полетели в Литву. К полуночи заселились в отель и заказали в баре картофельные чипсы, которые были доставлены к ним в номера на блюдах из тонкого фарфора. Утром позвонили в «Люфтганзу»: на Хельсинки рейсов нет. Гостиничная администраторша, робко объяснявшаяся по-английски, достала «Карманный путеводитель по Литве» и показала им реку Нерис на рисованной карте. Если хотите ловить рыбу, сказала она, ловите здесь. Прямо в Вильнюсе.

Американцы сели в троллейбус, идущий к парку «Вингис»; путь лежал мимо бетонных многоэтажек и тускло-серых пустырей, покрытых сорняками, растрескавшимся асфальтом и блестящим мусором – обертками от шоколадок «Кит-кат» и жестянками из-под пепси. Трава в парке была мокрой от дождя, в тяжелом воздухе – ни намека на ветер. Какая-то женщина в сером платке внаклонку выдирала сорняки из асфальтовых трещин на тротуаре.

Река в центре города не сулила ничего хорошего: извилистый, ленивый водоем, грязный и мелкий, с илистым дном; на поверхности плавали стайки полиэтиленовых пакетов. Американцы насадили на крючки кусочки хлеба, забросили удочки в коричневатую воду и вскоре начали вытаскивать мелких гольянов одного за другим. Рыбешки были крохотные, осклизлые, темно-зеленого цвета, с красной каемкой на плавниках. Раздосадованные американцы бросали их обратно в реку.

Так они убили все утро, продвигаясь вверх по течению реки, вглубь города, рыбача между домов, вблизи огромной площади, по которой сновали прохожие, у побитого дождями и ветрами собора, под потоками транспорта, грохочущего по мосту.

Каждый час по всему городу разносился нестройный звон колоколов – печальная какофония звуков. После того как колокола прозвонили двенадцать раз, американцы закурили «Мальборо» и уселись на гладкие камни мощеной набережной. Мимо них, громко и решительно топая, проходил класс маленьких школьниц; девочки шли парами. На всех были двухцветные ботиночки, белые гольфы и футболки с Микки-Маусом, Королем-Львом или Багзом-Банни. При каждом шаге толстые тетради шлепали по их плиссированным юбочкам. Школьницы, едва поспевая, шли по пятам за своей учительницей, длинноногой красоткой в сандалиях, бежевых слаксах, синем блейзере с медными пуговицами и развевающейся сзади черной лентой в волосах.

Девочки хором выкрикивали названия предметов. Учительница выбросила руку по направлению к мосту – ее кисть выстрелила из манжеты с медной пуговкой, – и ученицы радостно закричали на английском, поднимая голос до октав, взять которые способны только школьницы: BRIDGE. Учительница взмахнула рукой в сторону реки – RIVER, – затем в сторону дороги – AUTOBUS, CAR, MOTORBIKE. Потом указала на рекламный плакат «Мальборо», и девочки завопили: ДОЛОЙ АМЕРИКАНСКИЙ РАК!

Когда детский выводок проходил мимо американцев, которые жарились в своих резиновых сапогах, положив на колени бамбуковые удилища, и улыбались при виде маленькой процессии, учительница неожиданно направила свой тощий палец на них, и девочки весело закричали: FOOLS! Хихикая, школьницы прошествовали дальше вниз по течению реки.