Он любит наблюдать...

Руки Сакс были скованы за спиной, и она бессознательно вытягивала шею, чтобы как можно дольше оставаться на поверхности.

Постепенно земля скрыла ее грудь, а потом плечи и шею. Холодная плотная почва уже давила на горячую кожу ее щек, лишая девушку последней возможности двигаться. Убийца наклонился над ней и сорвал ленту с ее губ. Амелия попыталась было закричать, но в этот момент мужчина бросил горсть земли прямо в ее распахнутый рот. Она задохнулась. В ушах ее зазвенело, а потом почему-то послышалась мелодия песни, пришедшей из ее детских воспоминаний, «Зеленые листья лета». Эту песню часто заводил отец, снова и снова отыскивая ее на пластинке. Грустная мелодия назойливо преследовала Сакс, и девушка закрыла глаза. Все стало черным. Она попыталась еще раз открыть рот, и получила очередную порцию земли.

Забывать о мертвых...

И вот она уже под землей.

Здесь совершенно тихо. Амелия не могла ни кашлянуть, ни вздохнуть. Земля — печать надежная. В легких почти не осталось воздуха, и девушка не могла издать ни звука. Тишина, нарушаемая лишь навязчиво звучащей мелодией, да нарастающий шум в ушах.

Затем давление на лицо уменьшилось, а тело стало бесчувственным и невесомым, словно у Райма. Сознание начало меркнуть.

Чернота, чернота. Ни единого слова от отца или от Ника... Никаких снов. Никакого переключения передач, чтобы стрелка спидометра показывала трехзначные цифры.

Чернота.

Забывать...

Масса земли, покрывшая ее тело, постепенно оседала, утрамбовываясь. Сознание удерживало лишь один образ: руку, торчащую из могилы, которую Амелия видела вчера утром. Эта рука извивалась, словно умоляя о пощаде. Никакой пощады ей не будет.

Рука манила Сакс за собой.

Райм, мне будет не хватать тебя.

Забывать...

Глава тридцать четвертая

Что-то стукнуло ее по лбу. Довольно сильно, хотя боли она не почувствовала.

Что, это? Что? Его лопата? Кирпич? Или, может быть, наконец-то, 823-й испытал чувство сострадания и, решив, что такая смерть бесчеловечна, вернулся сюда, чтобы попросту перерезать ей горло?

Второй удар, потом еще один. Она не могла открыть глаза, но даже через сомкнутые веки ощущала приближение света. Появились цвета. И воздух. Она вытолкнула изо рта слипшуюся землю и начала делать осторожные вдохи. Затем закашлялась и стала судорожно отплевываться.

Наконец, она открыла глаза и через пелену слез увидела неясные очертания Лона Селитто. Он стоял между двух полицейских врачей, один из которых пальцами в резиновых перчатках продолжал выковыривать грязь у нее изо рта, а другой стоял наготове с кислородным баллоном и маской.

Селитто и Бэнкс быстро откапывали тело Амелии, раскидывая землю в разные стороны своими мускулистыми руками. Затем они аккуратно подняли ее и вынули из халата, словно змею из старой кожи. Селитто, разведенный несколько лет назад, быстро отвернулся, накинув на ее плечи свою куртку. Молодой Джерри Бэнкс успел все-таки полюбоваться на ее нагое тело. Но сейчас она совсем не сердилась на него.

— Вы... успели?.. — только и смогла выговорить Сакс, прежде чем ее снова одолел приступ сильнейшего кашля.

Селитто выжидающе посмотрел на все еще запыхавшегося Джерри, который тщетно пытался догнать подозреваемого. Он печально покачал головой:

— Нет. Ему удалось скрыться.

Амелия уселась на газоне и вдохнула кислород из баллона.

— Но как вы узнали? — прохрипела она.

— Райм, — пояснил Джерри. — И даже не спрашивай, как это ему пришло в голову. Он позвонил и поднял на ноги всю команду. Мы были на местах, поэтому сразу же рванулись сюда.

Амелия почувствовала, как оцепенение покидает ее. Только теперь она, наконец, полностью осознала, что могло произойти. Она выронила из рук кислородную маску, поднялась, отступила на пару шагов, и неожиданно из ее глаз хлынули слезы. Напряжение уступило место безудержному плачу с причитаниями:

— Нет, нет! О Господи, нет!

Она принялась шлепать себя по рукам и ногам, пытаясь стряхнуть ужас, который никак не отпускал ее, продолжая преследовать девушку, как рой разъяренных пчел.

— О Господи! Нет!..

— Сакс! — встревожился Бэнкс. — Сакс, что с тобой?

Но Лон помахал ему рукой, жестом показывая, чтобы тот отошел в сторону:

— Все в порядке, — коротко пояснил он. — Лон придерживал ее за плечи, а девушка опустилась на четвереньки, и ее вырвало. Она еще долго всхлипывала и сжимала кулаки, словно хотела раздавить остатки прилипшей к пальцам грязи.

Амелия прижалась к нему лицом и обхватила плечи Райма. И замерла в таком положении она оставалась довольно долгое время.

— Сакс... Сакс...

Наконец, она отошла от Клинитрона и вытащила из угла комнаты старое, но очень удобное кресло. Амелия, в просторных теплых брюках и рубашке с короткими рукавами, с удовольствием плюхнулась в него и перекинула через подлокотник свои красивые длинные ноги. Сейчас она больше походила на озорную школьницу.