Читаем Собиратель костей полностью

— Через десять часов после похищения мы обнаружили пропавшего пассажира. Им оказался некто Джон Ульбрехт. Он был ранен и заживо похоронен возле железнодорожной ветки «Амтрак» рядом с пересечением 11-ой и 37-ой улиц. Мы нашли его мертвым, но можно смело утверждать, что закопан он был еще живым. — Бэнкс поднял глаза и добавил: — Пуля тридцать второго калибра, «Хонда-аккорд».

Это последнее замечание давало понять, что никакой экзотики в плане оружия не предвидится. «А этот Бэнкс — умный парень, — решил про себя Райм. — Единственным его недостатком является молодость, да и та, возможно, со временем пройдет. А может, и нет». Линкольн Райм искренне считал, что сам он вообще никогда не был молодым.

— На пуле сохранились следы надрезов ствола?

— Шесть фасок, закрученных слева направо.

— Значит, убийца использовал «кольт», — резюмировал Райм.

— Вы сказали «убийца», — отметил молодой детектив, — а почему не «убийцы»?

— Что?

— Их несколько. А если более точно, то двое. Между железной лестницей, ведущей от могилы к улице наверх, обнаружены следы двух человек, — сказал Бэнкс, показывая Линкольну диаграмму места преступления.

— На поручнях лестницы остались отпечатки пальцев?

— Нет, ее предусмотрительно протерли. Преступник все тщательно продумал. Но к могиле ведут две дорожки следов. Да оно и понятно: жертва весила более двухсот фунтов, и в одиночку дотащить ее туда было бы невозможно.

— Продолжайте.

— Они доволокли его до ямы, выстрелили и закопали. Потом вернулись тем же путем и исчезли.

— Выстрелили уже в могиле? — уточнил Райм.

— Скорее всего. Следов крови ни на лестнице, ни на траве вокруг не обнаружено.

Райм почувствовал, как в нем начинает пробуждаться интерес, но, тем не менее, спросил:

— Ну, а я-то вам зачем понадобился?

— Дело в том, — ухмыльнулся Селитто, обнажая свои кривые желтые зубы, — что нам оставили такие вещественные доказательства, от которых голова кругом идет. Просто тайна какая-то.

— Ну и что? — Райм прекрасно знал: что бы ни обнаруживалось на месте преступления, это далеко не всегда сразу же помогало в его раскрытии.

— Да нет, тут действительно какая-то дикость. Вот, взгляни, о чем пишут в рапорте. Пожалуйста, я прошу тебя. Я кладу его сюда. Как действует твой пюпитр? — Селитто наблюдал за тем, как Том ловко вставил листы в автоматический переворачиватель страниц.

— Но у меня совершенно нет времени, Лон, — пытался протестовать Райм.

Что и говорить, хитроумное приспособление, — восхищенно заметил Бэнкс, рассматривая раму, в которую были зажаты листы рапорта. Райм не ответил, внимательно читая первую страницу. Затем он чуть шевельнул безымянным пальцем, и изогнутая обрезиненная штанга перевернула лист.

«Да, вот это действительно странно», — подумал Райм, пробегая глазами текст.

Кто осматривал место преступления?

Сам Перетти. Когда он узнал, что жертвой оказался один из пассажиров такси, о котором сообщили в полицию, он явился для осмотра места собственной персоной.

Райм продолжал читать. Обычно невыразительные слова полицейского документа пробудили в нем живейший интерес. В это время внизу, у входной двери, раздался звонок, и сердце Райма тревожно забилось в груди. Линкольн одарил Тома ледяным взглядом, и тот понял, что аудиенция закончена. Не говоря ни слова, помощник Райма кивнул и направился на первый этаж.

В ту же секунду все мысли о вещественных доказательствах, преступниках-таксистах и похищенных банкирах улетучились из головы Линкольна.

— Доктор Бергер, — объявил Том по селектору. Наконец! Как долго пришлось его ждать.

— Извини, Лон, мне было очень приятно встретиться с тобой, но сейчас вам пора уходить. — Он улыбнулся и добавил: — А дело-то, действительно, выходит интересное.

После некоторого колебания Селитто поднялся и спросил:

— Но ты дочитаешь до конца? Поделишься с нами своими соображениями?

— Обязательно, — кивнул Райм, откидываясь на подушку. Инвалиды, подобно Линкольну, сохранившие возможность двигать головой и плечами, могут привести в действие с десяток различных рычагов управления. Но Райм дорожил оставшимися в его распоряжении чувственными ощущениями, поэтому разнообразные функции двухсотдолларовой подушки его не интересовали. Он предпочитал ее просто как удобное изголовье. Посетители здорово утомили его. Еще только полдень, а ему уже хочется спать, и мышцы шеи настоятельно требуют отдыха.

Когда Селитто и Бэнкс оказались в дверях. Линкольн неожиданно произнес:

— Подожди, Лон. Детектив замер на месте.

— Вот что ты должен запомнить. Вы нашли только половину места преступления. А вторая половина не менее важна. Это его дом. Искать преступника надо там. Но в этом и будет заключаться вся сложность.

— Почему ты решил, что есть и еще одно место преступления?