Женщина перевела на нее глаза, и ее взгляд немного прояснился.

— Глаза у меня имеются, да вот только я не выбираю, что видеть, а от чего отворачиваться.

— Просто держитесь от меня подальше, черт бы вас побрал! — выругалась Сара, отступая еще на шаг, а потом и вовсе пускаясь в позорное бегство.

Только на пороге дома она позволила себе обернуться. Дорога была пуста. Пальцы онемели и стали как неживые, когда Сара нащупывала замочную скважину. Слезы застилали глаза. Ввалившись внутрь, она захлопнула за собой дверь с твердым намерением никогда больше ее не открывать.

* * *

Кто-то постучал в дверь. На улице было темно, Сара свернулась калачиком на диване, не потрудившись даже разжечь камин, и дрожала от холода. Вторая бутылка вина ничуть не помогла согреться.

Стук повторился, на этот раз громче. Да уж, эта старуха в самом деле выбила ее из колеи. Сара встала у двери и прислушалась, надеясь, что сможет опознать гостя. И тут опять постучали, да так неожиданно, что она подпрыгнула.

— Кого там черти принесли? — зарычала она.

— Э-э-э, я не хотел беспокоить тебя… Это Оран. Я просто…

— Дьявол! — выругалась Сара и попыталась отворить дверь. В этот раз она управилась с ней гораздо быстрее.

— Привет. — Оран криво улыбался и держал в руках лист бумаги. Ее рисунок. Но, увидев Сару, он изменился в лице. — Извини, мне не следовало… вот так врываться… Я выбрал не лучшее время.

Можно представить, что за картина ему явилась: глаза у Сары красные от слез, она укутана в плед до самого носа, голову не мешало бы помыть…

— Нет, все в порядке, я…

Что она могла сказать? «Я повздорила с бывшим, меня до смерти напугала полусумасшедшая старуха, а потом я два часа напивалась в полной темноте»?

— Я просто хотел сказать спасибо. Ну, за рисунок, — Оран смутился.

— О, конечно, я…

— Это очень мило с твоей стороны. В общем, я пойду. — Он уже на пару шагов отступил от дома.

— Но… — начала было Сара и осознала, что ее охватывает отчаяние, граничащее с истерикой.

Он махнул рукой, как бы говоря: «Я все понимаю». Или, быть может: «Я рад, что смог улизнуть» — это Сара не могла определить наверняка. Она закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Должно быть, Оран впервые после смерти жены по своей воле приблизился к дому Батлера — и она, Сара, все испортила. От отчаяния она стукнулась затылком о дверь. Он стоял на пороге — в одной руке рисунок, другая в кармане, — и ее невыносимо тянуло прикоснуться к нему. «Даже разбитое сердце может чувствовать». Сара не помнила, где вычитала эти слова, но в глубине души она наивно полагала, что, исцелив кого-то другого, она найдет покой и для себя.

— Идиотка, — пробормотала она, хлопнув себя ладонью по лбу.

<p>Глава 23</p>

Дневник Анны

18 января 1911 года

Мне так много нужно написать обо всем, что случилось в тот вечер у Хоули. И о том, что произошло в последующие дни. До сих пор с трудом могу поверить в это…

В день праздника я проснулась рано утром оттого, что ветер переменился и теперь в северное окно задувал холод. Накануне я долго не могла уснуть — все думала про званый ужин в Торнвуд-хаусе и про мое платье.

Я зажгла свечу, чтобы набросать кое-что. Тесс предложила использовать ажурное кружево, чтобы прикрыть руки, а еще одолжила мне красивую атласную ленту цвета слоновой кости, которая идеально подчеркивала талию. Я думала о том, какова была вероятность встретить мастера Джорджа на Холме Фейри. Глупо ли думать, что он сам поехал туда в надежде увидеть меня? Наивно ли полагать, что такой мужчина, как Джордж, увлечется девушкой вроде меня? Он мог выбрать любую, но пригласил меня — и ведь это наверняка что-то значило.

Покончив с утренними делами, я увидела, что Гарольд ждет меня у ворот. Он хлопал себя ладонями по телу, пытаясь согреться, хотя был одет в большое шерстяное пальто, шарф и перчатки. Я невольно улыбнулась. Надо думать, янки привыкли жить в большем комфорте, а все-таки Гарольд любит наши места — хоть природа и не всегда отвечает ему взаимностью.

— Доброе утро, Анна! — крикнул он, когда я проходила мимо по дорожке, распугивая кур, клюющих землю в поисках еды.

— Сколько ты меня уже ждешь? Почему не зашел в дом и не погрелся у очага?

Его темные волосы были зачесаны назад, очки поблескивали в утреннем свете. Я почему-то ощутила неловкость, дыхание перехватило. Мне и в голову не приходило, что однажды я буду водить дружбу с ученым человеком. Разве не странно, что пути таких разных людей, как мы, живущих на противоположных концах света, пересеклись?

— Тогда я бы упустил шанс провести время в компании Норы Дули, — заявил Гарольд, поправляя шарф.

Я подумала, что улизнуть от общения с Норой Дули — это благословение, но, может, она рассказала ему какую-нибудь историю про фейри?

— Ты знакома с женщиной, которую называют провидицей? Мэгги Уолш?

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Что ж, значит, избежать встречи с ней нам не удастся.

— Да, я ее знаю.

Больше я ничего не сказала. Гарольд взглянул на меня так, как, бывает, смотрит наш пес Джет, когда прислушивается к звукам вдали.