Вернувшись в дом Батлера, Сара увидела свой скетчбук на столе. Она открыла его на странице, где был изображен Торнвуд-хаус. Таинственные глаза, появившиеся на карандашном рисунке, исчезли. Должно быть, просто привиделось. Сара перевернула страницу и уставилась на свой набросок дома Батлера. Да, ей удалось поймать главное: тепло домашнего очага, причудливый ракурс, простая меблировка, придающая помещению незамысловатый вид. Оран с женой, наверное, были очень счастливы здесь. Конечно, он не хотел возвращаться — эти стены хранили слишком много воспоминаний. Сара ощущала, что у них с Ораном много общего: оба скорбели, оба бежали от прошлого, которое было лишено надежды на счастливое будущее. Считается, что рано или поздно ты должен начать двигаться дальше, но как это сделать? Как можно исцелиться?

Вдруг ей в голову пришла идея. Возможно, причиной тому была поддержка Фи, но Сара решила действовать, пока не передумала. Она вырвала страницу из блокнота и, поскольку конверта не было, положила ее между двумя чистыми листами, перевязав их бечевкой. Затем вывела на бумаге несколько букв — его имя. Это действие показалось ей очень личным, и от этого было тревожно. «Волноваться бессмысленно», — упрекнула она себя. Может, написать что-то еще? Какое-то послание или цитату, что-нибудь мудрое, что передаст смысл ее подарка: «Я знаю, это был худший опыт в твоей жизни, но, может, у тебя получится снова полюбить этот дом?» Но, увы, она потому и стала художницей, что рисовать ей удавалось лучше, чем подбирать слова. Оставалось лишь надеяться, что рисунок скажет о главном.

Сразу после этого она собралась, дошла до дома Брайана Суини и, не давая себе времени изменить решение, бросила рисунок в почтовый ящик.

<p>Глава 20</p>

Дневник Анны

13 января 1911 года

Лодыжка заживает хорошо, хотя я все еще немного прихрамываю. Билли говорит, я ковыляю, как утка, так что я изо всех сил пытаюсь скорее выздороветь. Падди сторонится отца, и, хотя мама просила не выносить сор из избы, я не удержалась и, не успели мы выйти со двора, рассказала Гарольду про Дэнни.

— Никто из вас не пострадал? — первое, что он спросил.

— Если не считать Падди, — хихикнула я.

— Честно говоря, я чувствую, что Ирландия на пороге… восстания? — задумчиво сказал он. — А что ты думаешь насчет билля о гомруле и самоуправления?

Я осознала, что никто прежде не интересовался моим мнением на этот счет, поэтому долго обдумывала ответ. Ответ никак не шел на ум, и я вспомнила, что в таких случаях говорила бабушка.

— Думаю, англичане злоупотребляют ирландским гостеприимством, — сказала я, немного перефразируя ее слова, — и нет ничего хуже гостя, который не знает, когда пришла пора убираться!

— Очень хорошо сказано, — подметил Гарольд. — Куда ты поведешь меня сегодня?

— На землю фейри, — просто ответила я. — Мы отправимся на Cnoc na Sí.

Мы пошли лесом. Земля казалась алой из-за опавших ягод остролиста — верный признак, что зима будет суровая. Голуби испуганно взлетали с деревьев, когда мы приближались к ним — медленно из-за моей лодыжки.

— Возьми меня под руку, — предложил Гарольд. — Болит?

— Не сильно, — ответила я, стараясь не прихрамывать.

Было приятно идти с ним вот так вот, рука об руку. Гарольд совсем немного пробыл в Торнвуде, но я уже привыкла к нему и наслаждалась его компанией. С ним я чувствовала, что мне есть что сказать и меня будут слушать.

Мы вышли на поляну на вершине холма, и Гарольд остановился полюбоваться открывшимся видом на деревню.

— Боже, как мне здесь нравится! — вздохнул он. — Я буду скучать по этим местам.

— Когда ты намерен возвратиться в старую добрую Англию? — последние слова я намеренно сказала с очень сильным английским акцентом.

— Через несколько недель, полагаю. Возможно, у меня получится задержаться подольше… Что ты об этом думаешь?

Я не знала, почему он спрашивает меня, — как будто я могу повлиять на его планы! В любом случае, сказала я, мы всегда рады ему в Торнвуде.

— Итак, Холм Фейри, — вернулась я к цели нашей прогулки.

— Верно. — Гарольд достал из сумки свои излюбленные блокнот и карандаш.

— Считается, что они обитают именно здесь, отсюда и название холма. Люди верят, что под ним есть тайные ходы, ведущие в подземный мир и дворец, — я указывала на углубления и отметины на камнях. В детстве мы не сомневались, что каждая травинка охраняется фейри. Нашим пытливым умам нетрудно было вообразить крошечные крепости и жилища.