когда б не первый снег - колючий,

            ночной, декабрьский первый снег.

            Из выси-бездны, полной мрака,

            укрыть собою все спеша,

            тот снег слетал, кружась - и плакал

            котенок, замедляя шаг.

            Уже в оцепененье робком

            застыл он, лапку приподняв,

            моля о помощи негромко,

            по-своему взывая - мяавф...

            В ответ лишь ветер выл беспечно,

            как-будто выть сбирался век,

            да падал, падал бесконечно

            ночной декабрьский первый снег.

            А утром, в двух шагах от дома,

            к снежинкам носик свой прижав,

            лежал котенок льдинки комом,

            ребенок маленький лежал...

            1969-70 г. г.

СТИХИ О ЛЮБВИ

От автора.

Была у детей овчарка. Лет двенадцати от роду. Однажды в пять утра звонок дочери - папа, приезжай, Рексу плохо. Утро, всем на работу. Примчался. Занялся им. Вижу, мучит его тошнота, помогаю ему как и чем могу. Остаемся вдвоем. Вскоре возвращается зять. Мы везем нашего ребенка - а кто же он еще в доме?! - в госпиталь. Диагноз - почки. Это предположил и зять, уролог-хирург. Ирония судьбы... Как хозяин собаки просил об одном - спасти Рекса.

Умчались на работу. В тревоге прошел день. Возвращаюсь домой, у двери квартиры слышу сквозь рыдания причитания жены - Рекса больше нет, Рекса больше нет ...

Мчусь в дом дочери - к ее приходу с работы быть с ней рядом, до появления убрать коврик, посуду, постель Рекса. Знала уже о потере, как довела машину - Богу известно.

Ввел ее, плачущую в дом. Приехал зять. Подошел к бару, наполнил три фужера. Сказал - пусть земля ему будет пухом... Выпили по-русски, до дна. И вдруг он зарыдал. Я был в шоке.

Люди его мужества и силы воли редки... Дочка закричала - папа, уезжай, бросилась к нему, обняла. В таком состоянии их и оставил. Необычной была и реакция внучки на смерть собаки.

Студентке Вашингтонского Университета, ей вечером сообщили о случившемся. Через пару часов, в полночь, она самолетом примчалась в Кливленд.

Как добрался домой, не помню. Все думал ночью, что же это за любовь такая между человеком и собакой? И вылились у меня размышления эти в стихи о любви

Памяти Рекса 

            Все в мире движется любовью,

            и чист и щедр ее родник.

            Какая той сильней, что кровью

            роднит воистину родных?

            Отмечена особой силой,

            как разных полюсов магнит,

            быть может юности, что милых

            сердца упорно единит?

            А может матери к ребенку

            в котором кровь ее течет,

            заявленная ею громко,

            когда любви возник отсчет?

            Или жены - безмерной - к мужу,

            его - безудержной - к жене,

            чуть охлажденной быта стужей,

            возросшей может быть вдвойне?

            Все в мире движется любовью...

            Но есть меж ними лишь одна,

            что Богом видимо особо

            таинственно освящена.

            Годов заботами загружен,

            в родной семье однажды сам

            я вдруг случайно обнаружил

            ее в глазах овчарки-пса.

            Плыла рассвета в окнах завязь -

            в дом на рассвете принесен,

            он, пёс, лучил ее глазами,

            и так, что был я потрясен.

            И целый век свой куцый, краткий,

            он эту отдавал любовь

            кому был предан без остатка,

            кто был и с ним самим собой,

            кто и его любил любовью

            подобной, пусть была она

            и сдержаннее, и суровей,

            и Богом не освящена.

            Все времени подвластно кругу -

            в тысячелетьях скрылся век,

            когда охотники друг другу

            открылись - волк и человек.

            Семья вершит свой век, заучен

            давно событий ход и цвет,

            он труден ли, благополучен -

            вершит, но Рекса больше нет.

      1986, Cleveland.