Читаем Сны Ocimum Basilicum полностью

Гобустан, когда он приезжал туда уже будучи взрослым, производил на Алтая самое гнетущее впечатление. Даже несмотря на его любовь к истории. Он помнил, что в детстве, гуляя с родителями среди гротов и диких трав, был очарован причудливыми скалами и петроглифами, а теперь не понимал, что он тогда во всём этом нашёл. Скалы оказались маленькими, высеченные на них рисунки – бледными и невразумительными. Сказать по правде, с его лёгкой близорукостью он их даже разглядеть не мог. Уже одна только дорога до Гобустана портила Алтаю настроение. Долгая монотонная езда, и на всём протяжении её этаким символом фатума возвышается гора, словно наполовину обрезанная острым ножом. Кичикдаш[27], кажется, впрочем, он не разбирался в названиях всех этих плато. А потом скалы надвигаются на тебя, и ты едешь мимо огромных грязевых вулканов, которые, если смотреть на них в Google Maps, похожи на кровеносную систему глаза или на растрескавшийся сосок, а когда оказываешься рядом, маленький и живой, ждёшь, что одна из этих жутких безжизненных припухлостей на теле Земли сейчас подползёт к тебе, изогнётся, засосёт целиком своим грязным кратером, и даже тела твоего не найдут, и оно будет медленно дрейфовать среди тел других таких же неудачников. Целую вечность.

Нюсики с самого утра не вылезала из постели, глушила литрами вкусные лимонные порошки от простуды и гриппа, разбрасывала вокруг себя испачканные бумажные носовые платки и скучала по Алтаю. Разлука с ним оказалась непредвиденно долгой. «Нюсики хочет консервированных ананасиков», – написала она ему в надежде, что он примчится к болеющей любимой с полными руками ананасов. Но он даже не просмотрел сообщение, только через час, когда она от скуки и грусти снова заснула, бросил одно лишь слово «Выздоравливай». «И ради этого я проснулась?!» – Нюсики отшвырнула телефон на кресло, но почти сразу об этом пожалела: ей захотелось посидеть в интернете, а тянуться за телефоном было неохота. Она попыталась снова заснуть, но тут услышала тихие шаги в коридоре. Нюсики решила, что это мать вернулась с работы пораньше или вообще не пошла сегодня и ходит тихо специально, чтобы не разбудить дочь.

– Ма-а-ам! – крикнула она. – Я хочу ананасы!

Шаги затихли. Квартира молчала. Только из крана в ванной комнате в подставленный таз капала вода – противно, как будто на макушке сидит маленький дятел и долбит клювом, пытаясь доклеваться до мозга. Нюсики вздумалось было встать и завернуть клятый кран, но ей вдруг стало нестерпимо страшно. А что, если шаги в коридоре ей не померещились? Что, если она выйдет из комнаты и нос к носу столкнётся с той… другой собой? Конечно, то была галлюцинация или сон, но вдруг всё же повторится? Мигом вспомнились страшные истории с посвящённых мистике пабликов, на которые она была подписана. Многие из них выглядели очень убедительно. Нюсики, потея, накрылась с головой и тихо заскулила.

Алтай стоял на площадке под большим белым шатром и курил. Ветер перебирал холодными пыльными пальцами его отросшие волосы – давно пора бы их подстричь, но где взять время? – и бесстыдно лез под куртку, пытаясь добраться до самого сердца. Только что вернувшись с вулканов, Алтай переваривал неприятный осадок от зрелища. Его основательно растрясло, пока на джипе он пробирался по размытой до жидкого состояния грунтовке, а вдоль дороги зловонным фимиамом курились подожжённые мусорные кучи. Посреди свалок, не обращая внимания на пламя, стояли коровы и пожирали мусор. Сама долина с вулканами напомнила Алтаю ад, если бы грешные души после смерти ссылались на другую планету. Там даже серой пахло, а вулканы – некоторые ему по колено, другие одного с ним роста, а то и выше – пускали пузыри, тяжко лопающиеся на поверхности вязкой грязи – ну точно зелье в котле злобной ведьмы. Здесь не было и не могло быть жизни, серая земля, покрытая трещинами, словно пятки старухи, круглое озеро с химическим запахом, и пыхтение вулканов, угрожающее, несмотря на их смехотворные размеры. На одном из этих попыхивающих холмиков Алтай заметил кристаллы с металлическим светло-золотистым блеском. Он собрал их полную ладонь и узнал в них пирит, золото дураков. «Вот ты и нашёл своё золото, дурак», – с горькой усмешкой сказал себе Алтай и швырнул кристаллы в кратер вулкана. Грязь чавкнула и поглотила добычу. Быстро проконтролировав работу ассистентов, размещавших подсказки и артефакты, Алтай сбежал.