Читаем Сны Ocimum Basilicum полностью

Эльнур, прихрамывая (пешие переходы доконали его, по городу он передвигался не иначе как на подаренной отцом машине), волочился рядом с Самирой и играл с ней в известную игру «Я-Знаю-Ты-Только-Для-Вида-Ломаешься». Самира не держала Эльнура ни за человека, ни, тем более, за мужчину, поэтому искренне призналась, что считает его «нищебродом», а его лицом можно Сатану напугать (который сначала явится на его голос), и это окончательно убедило её воздыхателя, что она с ним напропалую заигрывает. В конце концов он ей так надоел, что был послан матом. Тогда Эльнур заявил, что приличные девушки матом не ругаются, и лишил Самиру своей компании, оставив мучиться от ревности и разбитых надежд, когда он перекинулся на Лейлу. Что Лейла лесбиянка – он не уяснил. Он не верил в существование лесбиянок, в его представлении девушка могла объявить себя любительницей других девушек только для того, чтобы хоть как-то оправдать свою непопулярность у противоположного пола, ну или, в крайнем случае, чтобы отвадить непонравившегося парня. Себя Эльнур не считал не способным понравиться. Впрочем, от Лейлы он сбежал ещё быстрее: при помощи пары изящных силлогизмов она доказала ему, что он испытывает сексуальное влечение к собственной матери, и всё это было снято на камеру. Эльнур всполошился и забросал психологиню наспех слепленными ругательствами, а затем потребовал изъять запись, уничтожить, чтобы ни одна сволочь никогда её не увидела. Оператор, невинно улыбаясь, заверил его, что этого эпизода, конечно, не покажут. Получив гарантии, Эльнур успокоился и решил попытать счастья с Егяной – эта уж точно не откажет, на неё вообще никто никогда внимания не обращал, уж тем более такой красавец, каковым Эльнур себя считал. Он заговорил с ней, и разговор действительно завязался, но внезапно Эльнур понял, что обращается с ней так, словно она – любопытная престарелая тётушка его друга, и диалог у них складывается далеко не романтичный.

– Это хорошо, что мы сюда пришли. На кладбище, в смысле. У меня тут дедушкина могила. – Весь вид Егяны вызывал желание поговорить о семейных древах, могилах и «вспомнить былое». – Дедушка сам из Шемахи. У него здесь сестра жила. Он половину времени с нами жил, а половину – у сестры. Тут умер, и его тут похоронили. Я давно к нему не ходил. Заодно пойду как раз.

– Да, это очень правильно, – поощряющим тоном преподавателя словесности произнесла Егяна, и Эльнур отпал, как пиявка, насосавшаяся крови.

Он и правда задержался у окраины кладбища, благо у них оставалось достаточно времени до начала состязания.

– Ну, что будет на этот раз? – озорно спросил Меджид. – Какие сюрпризы на наши головы?

– В основном на мою. – Алтай достал пачку сигарет, обнаружил, что она пуста, и смял её. – Твою мать. Кончились. У тебя не будет? – Меджид угостил его и заявил:

– Ты слишком много куришь. Это тебе уже я говорю.

– А что мне, бросить? Ради чего? Единственная радость в жизни.

– Есть ещё Анастасиюшка.

– Иди ты в жо… – Мы никогда не узнаем, куда именно Алтай хотел отправить друга, потому что его прервали подозрительные вопли, и они всё приближались.

– Началось, – не без удовлетворения сказал Меджид. – Ты, наверное, лучше спрячься, а я пойду разберусь.

– А мне плевать!!! А плевать мне!!! Дайте мне телефон!!! Мне нужно позвонить!!!

Вокруг заходящегося в крике Эльнура собрались все незанятые ассистенты и координаторы и Алтай с Меджидом.

– Дайте мне телефон! – требовал он.

– В чём дело? – вмешался Алтай. – По правилам у участников не должно быть телефонной и интернет-связи.

– Идите в глаза себе засуньте ваши правила! Мне надо позвонить бабушке!

– Бабушке? Если вы позвоните бабушке, или дедушке, или собачке своей – покинете игру.

Эльнур начал метаться среди могил, как таракан по картонному лабиринту, и, наконец, сделал свой выбор:

– Идите со своей игрой! Честь семьи!!! – испустив этот боевой клич, он выхватил у остолбеневшей ассистентки режиссёра телефон и поскакал с ним прочь, не переставая взвизгивать и причитать. Скоро он скрылся в глубине кладбища.

– Итак, все мы видели, как член «Тигров» почему-то добровольно ушёл из игры, – сказала Тарана в одну из камер. Алтай ухватился за плечо колышущегося от смеха Меджида.

Причины такого странного сольного выступления Эльнура стали ясны позже. Он-таки нашёл могилу дедушки, но по удивительному стечению обстоятельств в тот день его дедушку решил навестить кое-кто ещё. Женщина пятидесяти пяти лет, ровесница матери Эльнура, серое скромное существо, замотанное в платок, склонилась над могилой и по-хозяйски шебуршилась на ней, выдёргивала сорные травы, переставляла искусственные цветы. Сначала Эльнур смутился, подумав, что перепутал могилы, но вчитался в текст надгробия – ошибки не было. Тогда он предположил, что женщина – забытая родственница. Может быть, ещё одна сестра деда.

Она тоже не ожидала встретить здесь Эльнура, а потому участливо спросила:

– Ты здесь что-то ищешь?

– Это могила моего деда.

– Нет, не может быть. Ты перепутал. Это могила моего отца.