Читаем Сны Ocimum Basilicum полностью

Они погрузились в служебный BMW, который отвёз их к каменному дому с двускатной крышей в центре Гилязи. Координатор и прочие ехали следом, обсуждая, нужно ли им известить организаторов или не стоит.

– Если скажем, ещё скажут «давайте возвращайтесь», – встревожился координатор. – А мне кябаб хочется. – Хлебосольный Яшар пообещал им то, от чего ни один азербайджанец в здравом уме не откажется.

– А если щувян[15] поднимется?

– Ну, может, и не поднимется. – Мечта о жаренной на углях баранине придала координатору нездорового оптимизма. Остальные, поразмыслив, согласились. И отключили мобильные телефоны.

Во дворе яшарова дома сражались за жизнь несколько невысоких плодовых деревьев. Возле лужи играли с собакой четверо детей, чёрных и грязных, как цыгане. Зара даже удивилась, как это им позволено ошиваться во дворе у инспектора YPX, но позже выяснилось, что это его собственные дети. Заметив оператора Сулеймана с камерой, они оставили собаку и переключились на гостя. Тот бы с радостью оставил камеру, ставшую жертвой детской любознательности, в машине, но ему было предписано снимать всё, что происходит с игроками.

У лестницы, ведущей прямо со двора на второй этаж, их встретила непрерывно хихикающая от волнения хозяйка и, поприветствовав, велела разуться и влезть в резиновые гостевые тапки. «Это же не гигиенично!» – хотела сказать Зара, но, вспомнив детей, догадалась, что правила гигиены в этой семье трепетно соблюдаются по отношению к дому, но не к людям. В доме было очень чисто: белые стены – белели, отлакированный пол блестел. Их провели в просторную гостиную-столовую, где стояли два соединённых торцами длинных стола, окружённые мягкими стульями. Стулья все до единого были закрыты полиэтиленовыми чехлами, в каком виде их, вероятно, доставили в своё время из магазина. Жена Яшара бережно относилась к вещам.

Пока готовился обед, гостям подали чай и разнообразное варенье. Хозяин дома долго распинался перед камерой о том, как счастлив он служить своей Родине и какой он исполнительный и честный страж порядка. Делал он это без всякой задней мысли, а от простодушия. «Вот наивный, – думал Сулейман, – даже не догадывается, что при монтаже это всё вырежут». Игроки ёрзали на стульях, извлекая из закрытых упаковочной плёнкой сидений громкие шуршащие звуки.

– Барана зарезали, – отрапортовал кто-то из «челяди». Яшар, как ни хотелось ему остаться с гостями, убежал разжигать огонь в мангале.

– Для нас что, специально барана зарезали?! – вскричала Зара.

– А где, по-твоему, мясо для кябаба берут, – ответил Фархад. Они начали спорить, но потом женщины принесли закуски, хлеб и острый соус, домашние компоты из кизила и айвы, и челюстям Фархада и Зары нашлось более интересное занятие.

Когда весь барашек был съеден, снова принесли чай. Валида уснула на диване, а чумазые дети зачарованно перебирали её цветные дреды. Остальные вяло переговаривались. Пару часов спустя Яшар торжественно объявил:

– А сейчас будет главное блюдо для дорогих гостей. Моя жена его очень хорошо готовит! Кялля-пача!

В большой кастрюле внесли дымящуюся похлёбку серого цвета, которую затем разлили по тарелкам и расставили перед снова усевшимися за стол игроками. В отдельной пиале подали измельчённый чеснок с уксусом.

Сытые гости лениво принялись за суп. Валида, незнакомая с этим кушаньем, осторожно наклонилась над своей тарелкой, подглядела, как остальные приправляют похлёбку чесночным соусом, сделала так же и попробовала одну ложку.

– Вкусно. А что это такое?

Сидевший рядом Гасан охотно растолковал:

– Варёная баранья голова. И ноги…

– Г-голова? – Валида была личностью современной и к изыскам традиционной национальной кухни неприспособленной. – А что, её варят вот так, вместе со всякими там… зубами, мозгами?

– О да, – быстро сказал Фархад, – и ещё с глазами!

Тяжело задышав, Валида опустила взгляд и всмотрелась в бесформенные куски мяса. Она заставила себя проглотить ещё одну ложку кушанья и ещё, ведь ей вовсе не хотелось обидеть хозяев дома. От усталости, недосыпа и страха перед похлёбкой вся реальность исказилась, и вот померещилось Валиде, что из глубины тарелки, расталкивая все прочие мясные обрезки, всплыл, словно Кракен со дна морского, и уставился на неё мутным прямоугольным зрачком бараний глаз, обрамлённый редкими длинными ресницами. Валида вперилась в ответ обоими своими. Бараний глаз как будто бы вздохнул, нырнул в бульон и снова вынырнул – подмигнул ей.

Валида закричала, вскочила, опрокинув бесценный стул, и потеряла сознание.

Алтай сидел на складном табурете, почти упираясь коленями в лицо, и апатично перебирал в тонких пальцах всякий сор, рассыпанный по земле – мелкие камешки, доисторических моллюсков, засохшие травинки. Нюсики коренастым стражем стояла рядом и обдумывала свой первый блогерский шаг.

– Мы дозвонились! – К ним подбежала девочка-ассистентка. – Они идут.

– А зачем? Пусть остаются там, где были, – сказал Алтай. – Здесь их ничего хорошего не ждёт.

– Они же победили…

– Я не про команду. Я про этих пидоров, до которых мы дозвониться не могли. Кстати, почему?