Читаем Сновидец полностью

«Что же я наделал? – думал он, скрючившись на гнилой соломе, служившей ему постелью. – Как я мог быть таким глупым и доверчивым? Почему я не желал видеть очевидное, и доверился этому гнусному обманщику Манчини, купившись на его лестные слова и блеск серебряных монет? Как я мог?! Говорила мне матушка, что я слишком доверчив и должен быть осторожен с незнакомыми людьми, да я всё позабыл и вот теперь сижу здесь, в этой ужасной тюрьме, и кто знает, не слетит ли моя голова с плеч в скором будущем… Какой же я дурак…»

Отгоняя надоедливых крыс, кусающих его за ноги, юноша осторожно доставал единственную свою драгоценность, которую ему каким-то чудом удалось сохранить при себе – крохотное медное колечко, и бережно ощупывал его.

«Как ты поживаешь, милая моя Тека? – бормотал он, крутя кольцо в пальцах и чувствуя, как слёзы струятся по его щекам. – Ты, наверное, подросла и твои косы теперь длинные, и ты расчёсываешь их по много раз на дню, как ветер расчёсывает спелую пшеницу… Как там мой Дунай?.. Сладкие облака всё так же ложатся весной на его тёмную воду, чтобы отдохнуть немного?.. А вода в Персиковом ручье у мельницы всё также весела и прохладна?.. Готов поспорить, что мальчишки по-прежнему таскают лепёшки у толстяка Пети!.. Скажи, всё также ли темны воды в Рыбачьем омуте?.. А чудовище?.. Ждёт ли меня там моё чудовище?.. Говорят, чудовища ужасно терпеливы… Эх… Похоже, я уже никогда не узнаю этого… Никогда… Никогда…»

Слёзы окончательно заливали глаза юноше от таких мыслей, и он глубоко прятал кольцо за пазуху, опасаясь, как бы его не утащили наглые крысы.

Дни сменялись ночами, ночи днями, и судьба юноши висела на волоске, но фортуна благоволила ему, и спасение пришло совершенно неожиданно.

Однажды вечером, когда отвратительный ужин уже был проглочен, и Нандора начали обступать видения, от которых кровь стыла у него в жилах, он услышал за дверью шаги. Это было странно, так как никто из тюремщиков не любил спускаться на ночь глядя в сырой и жуткий подвал, где содержали особо опасных преступников. Юноша насторожился, а когда шаги замерли у его двери, а затем послышался звон ключей, он страшно перепугался, так как решил, что его ведут на казнь. Однако когда тяжёлая дверь камеры приоткрылась, внутрь вошёл лишь один человек и Нандор вздохнул с облегчением. Он встал и отошёл к стенке, решив, что тюремщик хочет обыскать камеру, но тот молча стоял у дверей, глядя куда-то в сторону.

– Вам пора… – сказал тюремщик тихим, вкрадчивым голосом, словно обращаясь к самому себе.

– Пора? – удивился юноша. – Куда?

– Я не знаю… – ответил тюремщик, продолжая смотреть в стену. – Но я полагаю, что вам нужно спешить, пока никто не поднял тревогу…

– А кто должен поднять тревогу? – ещё больше изумился Нандор, решив, что это одно из его видений.

– Я, – ответил тюремщик. – Я подниму тревогу, когда выпутаюсь из верёвки, которой вы меня свяжете…

– Какой такой верёвки? – разинул рот юноша.

– Вот этой, – простодушно ответил надзиратель, вынимая из-за спины моток грубой верёвки и всё также не глядя на Нандора протягивая её арестанту. – Ума не приложу, откуда у вас взялась верёвка… Наверное, вы её сплели из своей рубахи… Заключённые жутко изобретательны…

– Но… – пробормотал юноша, не зная, что и думать.

– Похоже, вы решительный малый, если прикинулись больным, а потом осмелились напасть на вошедшего к вам тюремщика, – продолжал надзиратель, – а потом ещё на одного, который, по-видимому, слегка задремал на своём посту этажом выше… Такого бы никогда не случилось, но вот беда – его сменщик внезапно тяжело заболел, и бедняге пришлось работать двое суток подряд без сна… Вот так-то…

С этими словами, надзиратель встал спиной к Нандору и выжидательно протянул назад руки, словно приглашая его связать. Стараясь унять лихорадочную дрожь в руках, юноша стал спешно связывать своего сторожа…

– И что же я сделал дальше? – спросил Нандор надзирателя, укладывая его в угол.

– Ума не приложу… – ответил тот, поворачиваясь лицом в угол. – Я думаю, что вы перелезли через стену по остаткам строительных лесов, что остались неубранными в северном углу тюрьмы… Там ужасно темно, и охранники не любят заглядывать в тот угол слишком часто… А за стеной, как мне кажется, вас могла ждать карета, запряжённая четвёркой вороных лошадей… Она наверняка стояла где-то поблизости, и ждала, когда вы заберётесь на стену, и зажжёте пару спичек, что вытащили у меня из кармана… По этому сигналу карета подъехала к стене, вы спрыгнули на её крышу, где заботливо был постелен матрац, а затем умчались прочь…

– И куда же? – почти весело поинтересовался юноша, которому начинала нравиться эта игра.

– Этого я знать точно никак не могу, – ответил надзиратель, зевая, – но я могу сказать, что через 15 минут начнётся обход и вам лучше поспешить…

– Спасибо вам, – сказал Нандор. – Я могу ещё что-то для вас сделать?

– Да, – кивнул надзиратель. – Стукните меня слегка… Если у меня не будет синяка, то никто не поверит, как я храбро отбивался…

– О, – поспешил успокоить его юноша, – обещаю, все увидят, что вы сражались как лев!