Вон сколько барашков у юрты лежит! Как их только папа Байрамчика пригнал? Они всюду лежат. Тесно так! Дышат горячим и на нас смотрят. Чего мы им спать мешаем? Но нам нужно пройти. Как через барашков пройдёшь? Некуда ногу поставить. Тётя Надя висит на одной ноге. А вторую куда? Ну всюду эти барашки. И ещё на нас блеют!

Наш Витя совсем не может идти. Он боится, плачет. Барашки на Витю смотрят, чего он плачет. Тычутся в Витю. Витя ещё сильнее боится. Он так громко плачет.

Байрамчик самого младшего брата на землю поставил и взял нашего Витю. Он Витю теперь несёт. Кряхтит. Витя тяжёлый.

— Давай я понесу, — говорю я.

Я Витю ещё никогда не носил, но я его всё-таки поднял. Только мы с ним сразу упали. Барашки так испугались, что Витя на них упал. Они вскочили и от нас бегом. А мы с Витей лежим на песке и смеёмся.

— А у меня — вон! — кричит Арина.

И нам показывает. Она маленького барашка на руки взяла. Барашек весь чёрный, а на голове белая тюбетейка. Он тюбетейкой в Арину тычет. Хочет, наверное, бодаться, а рогов нет. Просто толкает Арину лбом. Наконец-то мы из этих барашков выбрались. Я думал, мы никогда не выберемся.

Вот и верблюды.

Они стоят и жуют. Некоторые уже лежат и жуют. Свою колючку, наверное. Как они её любят! Под верблюдами бегают жёлтые верблюжата. У них ноги такие тонкие! Носом в своих мам тычут. Верблюжата устали в пустыне ходить, ложатся уже. Головы своим мамам на шею кладут. Вот для чего маме-верблюду такая шея. Верблюжатам вместо подушки, очень удобно.

— Идите сюда! — кричит тётя Надя.

Мама Байрамчика стоит около своего верблюда, ведро у неё на шее висит, и верблюд прямо в ведро доится. Умный такой! Слышно, как молоко стучит. А верблюжонок подбежал сбоку и толкает ведро. Не хочет, чтобы его маму доили. Байрамчик отогнал верблюжонка. Пусть не мешает.

Вдруг наш Витя заплакал. Он устал. Он хочет домой, а идти больше не хочет. Если только его понесут.

— Мы тебя в другой раз не возьмём, — рассердилась Арина.

— Возьмёте, — сказал Витя.

Он теперь плачет, что ему так Арина сказала.

— Не капризничай, тогда возьмём, — говорит тётя Надя.

— Буду капризничать, — говорит Витя. — Всё равно возьмёте.

Что же нам делать, если Витя капризничает? Ведь тёти Наташи тут нет. И дяди Мурада нет. Тётя Надя очень неосмотрительно с нами пошла. Она теперь не знает, как Витю отвлечь.

— Пусть попьёт молока, — говорит мама Байрамчика.

Кто верблюжье молоко пьёт, тот никогда не капризничает. Это такое молоко. У неё вон мальчики никогда не капризничают, потому что они каждый день пьют верблюжье молоко. Пусть Витя попробует.

Как же Витя попробует? У нас чашки нет.

— Прямо из ведра, — говорит мама Байрамчика.

Она ведро наклонила, и Витя пьёт. Голову засунул в ведро и чмокает. Это уж он не пробует! Он пьёт. Всё, наверное, выпьет.

Я никогда не пил из ведра. Из чашки пил, из стакана. Лимонад пил из бутылки. Кисель из кастрюли пил. Это всё ерунда! Вот из ведра — это другое дело. И Арина из ведра не пила. Мы не капризничали — кто нам даст. Где же справедливость?

Витя уже пить не может. Он хочет, но не может.

— Больше не лезет, — говорит Витя.

— Поплачь, — смеётся мама Байрамчика. — Потом ещё попьёшь.

Нет, Витя плакать не будет. Чего ему плакать? Он теперь весёлый. Он сколько хочешь может теперь идти. И сам понесёт это ведро. Вот он какой! Он верблюжье молоко пил и стал сразу сильный, как верблюд.

— Я же говорила! Может, ещё кто-нибудь хочет? — предлагает мама Байрамчика.

— На всякий пожарный случай, — смеётся тётя Надя.

Мы все хотим. На всякий пожарный случай. Я, Арина, младший брат Байрамчика, ещё один младший брат. Самый младший брат, который сидит на песке и сосёт свою ногу. Сам Байрамчик. И даже незнакомая девочка с четырьмя косичками.

— Пейте, пожалуйста, — говорит мама Байрамчика.

Мы все пьём. Из ведра. По очереди. Я, Арина, младший брат, ещё один брат, самый младший, который ногу сосал, Байрамчик, незнакомая девочка с косичками. И даже тётя Надя пьёт. Из ведра. Потом Витя ещё раз пьёт, он уже отдохнул.

Ах, какое мы пьём молоко! Густое. Немножко кислое. Чуть-чуть солёное, с пеной. Такое верблюжье-верблюжье!

— Всё, — говорит мама Байрамчика. Она перевернула ведро вверх дном, ни одной капли больше нет, всё.

— А пирожные? — вдруг вспомнила Арина.

Какие пирожные? Ах, пирожные! Мы их завтра сделаем. В другой раз. Когда-нибудь. Не сегодня, во всяком случае. Зато мы побывали в гостях у Байрамчика. Он наш друг.

МЫ СЕГОДНЯ ГРУСТИМ

— Пойдём посидим, — говорит папа.

Я люблю, когда он так говорит. У нас с папой есть «наше место», мы там сидим. Вдвоём. Даже Арину с собой не берём. Это «наше место», мы с папой его давно выбрали. Мы его даже облюбовали. Раньше папа меня на плече нёс, теперь я сам очень хорошо иду.

— Может, поднести? — говорит папа.

— Ну вот ещё! Что я, маленький?

— Уж я бы не отказался! — смеётся папа.

А я отказался. Интересней идти. Я в папины следы наступаю. Прыгать приходится, чтобы попасть. Вон я как прыгаю! Сразу попал.

— Успеваешь? — говорит папа.