Д ы б и н. Сейчас наша музыка начнет играть. (Лаврову.) Отдавай приказ на огонь.

Л а в р о в (снял трубку телефона). Сорок четыре. Василий Гаврилович, у тебя все готово? Огонь!

Д ы б и н. Так ты, Климов, о пушках мечтаешь? А я, грешник, еще и о другом думаю: хоть бы одним глазком на жену взглянуть…

Вбегает  а д ъ ю т а н т.

А д ъ ю т а н т. Товарищ командующий, шифровка из штаба фронта.

Д ы б и н (прочитал шифровку про себя, тряхнул ею). Вот он ключ от Берлина, полковник Климов!

Л а в р о в. Что?

Д ы б и н (читает вслух). «Северная и южная группировки наших войск замыкают кольцо вокруг группировки немецких войск генерал-фельдмаршала Паулюса».

Л а в р о в. Побожись, Василий Иванович.

Д ы б и н. Истинный крест, не вру. (Смешно крестится.)

Канонада.

З а н а в е с

ЭПИЛОГ

Гаснет свет. Канонада переходит в музыку победы, которая становится все радостнее и торжественнее. Вспыхивает свет — море света. Зима. Заснеженный, сверкающий на солнце крутой волжский берег. На первом плане слева — выход и спуск из блиндажа Дыбина. Справа — уходящая вдаль замерзшая Волга. Красные флажки на фоне снега придают картине праздничный вид. Берег полон движения: проходят  б о й ц ы, возвращаются из эвакуации  ж и т е л и  г о р о д а. У входа в блиндаж командарма стоит  ч а с о в о й.

Ч а с о в о й. Тишина-то какая!

Из блиндажа выходят  Д ы б и н  и  Л а в р о в.

Д ы б и н. А помнишь, Николай Иванович, как тебя осенью в блиндаже засыпало и ты приказал, чтобы тебе в дыру телефон просунули, боем руководить?

Л а в р о в. Как не помнить!.. А помните, как однажды…

Входит  б о е ц.

Б о е ц. Товарищ командующий, пленных немецких генералов привели.

Д ы б и н. Убери их к черту, чтобы настроение не портили!

Входят  К л и м о в  и  К у д р о в.

К л и м о в. Товарищ командующий, генерал-майор Климов по вашему приказанию явился.

К у д р о в. Товарищ командующий, Герой Советского Союза старший сержант Афанасий Кудров прибыл по вашему приказанию.

Д ы б и н. Вот это гости! А то — немецкие генералы… (Климову.) Ну вот, Климов, и дожили до первого праздника. А?

К л и м о в. Дожили, товарищ командующий.

Вбегает  а д ъ ю т а н т.

А д ъ ю т а н т. Товарищ командующий, член Военного совета просит вас не опоздать на митинг.

Д ы б и н. Опять шумишь? Дай же, адъютант, людям к тишине привыкнуть…

Вдруг врываются звуки духового оркестра, шум, возгласы толпы.

А д ъ ю т а н т (жест в сторону города). Все равно — там, товарищ командующий…

Д ы б и н. Так это — там. Чтобы эту музыку услышать, мы шесть месяцев бились. Пусть шумят, радуются наши орлы. Эх, был бы у меня сейчас дворец, накрыл бы я столы и сказал…

Л а в р о в. А вот сейчас на митинге и скажете…

Д ы б и н. Что ты, Николай Иванович. Не смогу. Где слова подходящие взять?

Появляются  г о р о ж а н е. Они тянут салазки с домашним скарбом.

Г а л ч и х а. Да ты ногами-то быстрей перебирай! Шевелись, говорю, Петенька. Последними выезжали и опять через тебя в хвосте плетемся.

М у ж  Г а л ч и х и. Кричи, кричи шибче. Я сегодня на тебя — добрый.

Л а в р о в. Молодцы! Барахлишко — на салазки, тонут по пояс в снегу, а идут, возвращаются… Хоть и мертвые камни, а родные, зовут…

Д ы б и н. Куры откуда-то взялись… Петухи поют. Вчера дохлой кошки нельзя было найти, а сегодня петухи.

Вбегает  В и т ь к а.

В и т ь к а. Афанасий Павлович, скорее, на киноаппарат нас будут снимать!

К у д р о в. В присутствии старших по званию ты, Витька, должен обращаться ко мне по всей форме.

В и т ь к а. Опоздаем ведь.

Д ы б и н. Не опоздаем, сынку! День только начинается. Солнца сколько! Февраль… весной пахнет.

Из-за обрыва появляются  п л е н н ы е  н е м е ц к и е  с о л д а т ы.

К у д р о в. Вот они — фрицы. (Немцам.) Не оглядывайся, не оглядывайся, твоих тут нет, не признаешь.

Д ы б и н. Что же ты, товарищ Кудров, столько фашистов упустил? Это ведь твои все, а?

К у д р о в. Которые мои, те больше не ходят, товарищ командующий.

Д ы б и н. Сколько ты гитлеровцев здесь уложил?

К у д р о в. Сто девяносто штук.

Д ы б и н. До двухсот не догнал.