Читаем Смута полностью

— Кхм. Кхм. Согласен. Так что с вашей уда г ной г г уппой?

— Она готова к наступлению. Ударим во фланг и тыл белым. Они рвутся к Москве, бросили в прорыв все силы…

— Но ведь многие их части должны быть по-прежнему скованы боями с нашими окружёнными дивизиями?

— Нет, Феликс Эдмундович, к сожалению, сопротивление там прекратилось.

— Как это «прекратилось»?!

— Насколько мы можем судить по донесениям разведки — а они весьма разнятся, эти донесения — царь…

— Бывший царь!

— Верно. Бывший царь, товарищ Дзержинский; бывщий царь приехал к нашим дивизиям и предложил им сложить оружие под его честное слово. Многие поверили. Сопротивление прекратилось. Белые высвободили крупные силы, которые сейчас срочно перебрасываются на север.

Долгое молчание. Тяжёлая тишина. Скрипит старый паркет.

— Я приказал отводить все боеспособные наши части к Москве. Пусть беляки забирают пустое пространство, оно только заставит их распылить свои войска. Ударная группа готова, мы перейдём в наступление, как только авангарды противника упрутся в нашу оборону. Пусть у них наступит…

— Галавакружэниэ от успэхов.

— Совершенно точно, Иосиф Виссиарионович. Головокружение от успехов. Они думают, что со взятием Москвы у нас всё развалится; глубочайшее заблуждение! У нас — вся Россия, до Тихого океана, а у них?..

— Не так и мало, учитывая донской и кубанский хлеб, донецкий уголь и прочее.

— Верно, товарищ Рыков. Но, товарищи! На заседании29 июня, насколько я помню, товарищ Сталин предложил весьма элегантный и дерзкий план. Я, с военными делами, признаться, не в курсе, как сейчас обстоят дела?..

— Нэмцы так и нэ двинулись за Днэпр. Гэтманцы попытались, но были разбиты бэлыми.

— Но почему же Вильгельм медлит? Момент такой выгодный!

— Очэвыдно, дэмарши великобританского и французского правитэльств возымэли дэйствие, товарищ Троцкий. Гэрманцы испугались.

— Допустим, а что же сами англичане?..

— Война у них не пользуется поддержкой в парламенте, насколько можно судить по лондонским газетам. Они не хотят ни всерьёз помогать нам, ни, слава Богу — простите, случайно вырвалось, привычка — ни белым.

— Так что же, товарищ Рыков, они так и будут наблюдать?

— Боюсь, Лев Давидович, что главная цель держав l’Entente cordiale — не допустить захвата германцами обширных территорий на Украине. Прибалтийские губернии они, похоже, уже считают окончательно перешедшими к Германии, а вот за Украину готовы бороться. При этом вмешиваться в наш «конфликт» с бывшим царём не намерены. Ждут.

— Ждут… понятно, чего ждут. Ждут, когда и мы, и царь окончательно ослабнем и будем вынуждены принять какой-нибудь их арбитраж…

— Вы угадали, Лев Давидович. Я только что получил послание от ф г анцузской миссии, что великие де г жавы п г едлагают нам вступить в пе г егово г ы с «п г авительственными силами юга Г оссии».

— Как интересно, Владимир Ильич…

— Да! Да! А г хиинте г есно! А знаете, для чего?

— Чтобы противостоять Германии и вытеснить её с Украины, не иначе.

— Именно! Именно! Чтобы мы напали бы на немцев! Начали ев г опейскую войну!

— Едва ли мы к ней готовы, Владимир Ильич.

— Да-да, Алексей Иванович, никто и не гово г ит, что мы к ней готовы! Мы должны вступить в таковую войну — если она случится — как можно позже, с одной-единственной целью — сове г шить ми г овую г еволюцию!

— Тут, Владимир Ильич, дорогой, у нас никаких разногласий. Но, пока мировой революции не случилось, нам надо разгромить беляков. Мой план предусматривает три этапа: сперва остановить их на подступах к Москве, затем окружить и разгромить их ударные части, и, наконец, решительным преследованием покончить с белыми вообще. Для этого, кроме ударной группы Егорова, мы сосредотачиваем в самой Москве большую группировку войск — из числа мобилизованных и добровольцев. Старые полки неважно показали себя в последние недели.

— Когда же вы хотите наступать? Конница белых идёт прямо на Тулу!

— Как только они втянуся глубже и завяжутся бои на первой линии московской обороны. Беляки окружили наши дивизии, ну, а теперь наш черёд. Теперь окружать будем мы!..

— Прекрасно, Лев Давидович, но что вы предполагаете делать с военспецами? Ваше сообщение об измене в штабе Южфронта, признаться, внушает серьёзные опасения за исход всей операции!

— У нас в крепости до сих пор содержатся гвардейские офицеры, попавшие в плен ещё прошлой осенью. Предлагаю отобрать из их числа пополнение для новых дивизий.

— Погодитэ, Лэв Давыдовыч, но это жэ отъявлэнныэ контррэволюцинэры!

— Это, Иосиф Виссарионович, офицеры гвардии. Их семьи в основном здесь же, в столице. Большинство у нас в заложниках, в лагере. Вызовем добровольцев, тех, кто откажется, уведомим об ожидающей их близких судьбе. Вот, кстати, списки.

Шелест бумаг.

— Солонов Алексей Евлапьевич, гене г ал-майо г… Солонов… Солонов… знакомая фамилия…

— Вера Солонова, Владимир Ильич. Была одно время близка нашему кружку, лет семь назад. Потом отошла от активной партработы.

— Да-да, именно! Помню её, помню… Значит, отошла? Ну что ж, кто отходит — тот отходит. Примите, Лев Давидович, все меры к задержанию всех необходимых лиц.