Читаем Смута полностью

Больше тут делать Федору было нечего. Конечно, можно было попытаться снять снайперским выстрелом командира красных, но поди ж пойми, где он там! Хитрые — знаки различия мелкие, на петлицах, да и вдобавок полевые, под цвет обмундирования.

Наблюдательный его пост устроен был на небольшом холмике, так что отходил Федор под прикрытием хоть и невеликих, а всё-таки склонов; до своих он добрался безо всяких приключений.

Александровцы меж тем уже успели молча и скрытно занять все позиции на окраинах. Поднялись стволы пулемётов; готовы «фёдоровки», на тыловых позициях заряжены орудия, стволы приподнялись, готовые отправить гибельные шрапнели.

Две Мишени стоял в траншее, протянувшейся между домами, глубокой и тоже тщательно замаскированной. Федор торопливо доложился; полковник молча кивнул.

— Ты знаешь, что делать, Федя.

Федя знал. И торопливо потащил через голову успевшую выцвести на солнце гимнастёрку.

— Севка сказал, что всё подготовит.

Разведка красных беспрепятственно доскакала до окраин городка. И теперь многое зависело от того, насколько окажутся храбры эти конники.

И — насколько сообразительны и удачливы они с Петей Ниткиным, Левкой Бобровским и Севкой Воротниковым.

Федор ставил себя на место красного кавалериста, получившего задачу «выяснить, если ли в городе белые».

Неприятно подъезжать верхами к окраинам, минуя бани, сараи да огороды, когда каждый миг ждёшь меткого выстрела тебе навстречу. Далеко ли полезешь в такой городок? Скорее всего нет, ограничишься околицей; ну и спросишь у местных…

…Разведчики красных въехали в Зосимов с речной стороны, по единственной большой улице, что вела к мосту. И первое, что они увидели, миновав плетни, четверых молодых крепких парней в не шибко чистых белых рубахах, любезничавших с парой местных девчат у колодца. Девчата жеманились и хихикали, самый рослый и плечистый парень вдруг легко подхватил одну, подбросил, поймал под восторженный визг.

— Эй, трудовой народ!

Парни остановились. Девчата разом притихли, прячась за их спинами.

Двое кавалеристов выглядели очень внушительно. Новая форма, у одного шашка наголо, другой держит наизготовку короткий карабин.

— Чегось надоть? — не шибко вежливо осведомился широкоплечий, тот самый, что подбросил и поймал девицу.

— Белые в городе есть?

— Есть, как не быть, — вполне равнодушно сказал другой парень, оттопыривая губу. — Марковцы зовутся. Тама, — он махнул рукой по направлению к центру.

— Много? — всадник с шашкой разом пригнулся.

— Да полсотни, кажись.

— Не считали, — сказал третий парень. Четвёртый из их компании скромно молчал, глядя в землю. — Там они, где храм…

Что-то тут было не так, но красные разведчики не вдавались в подробности. Задание выполнено, можно возвращаться.

И они повернули коней.

Наверное, они бы заподозрили бы неладное, заметь они круглые очки на четвертом из парней, какие никогда не носят в народе. Однако, желай местные их обмануть, то наверняка сказали б, что, мол, «никого в городе нет, заходите, гости дорогие». Полсотни марковцев — сила серьёзная, они в таких количествах города брали.

— Спасибо, красавицы, — от души сказал Севка Воротников девушкам, как только красные конники скрылись.

— Вот ещё! — решительно сказала одна, с очень длинной косой, наверное, до самых колен. — Придут в Зосимов, батюшку моего расстреляют — как в Марьино отца Иоакима расстреляли!

— Бежать вам надо было, — вздохнула другая девушка.

— Ну вот уж дудки! Я хоть и поповна, а под лавкой прятаться не буду! — решительно возразила первая.

— Идёмте, господа, — стеснительно проговорил юноша в очках. — Вы нас очень выручили, уважаемые Ксения и Александра…

— Да чего там, — засмущались девицы, бросая разом на широкоплечего и высокого парня совершенно недвусмысленные взгляды.

Четверо парней почти бегом бросились туда, откуда и появились изначально — к южной окраине Зосимова.

Ксения — поповна, с длинной косой — вздохнула, обняла подругу.

— Сейчас бой будет. Пойдём, батюшке моему поможем. Господин полковник велел всем по подвалам прятаться, а кто может — в храме. Стены толстые, не пробьёт…

— Пойдём, — откликнулась та, что звали Александрой.

…Красные, получив доклад вернувшейся разведки, подошли к делу основательно и по всем правилам. Подтянувшаяся пехота развернулась в цепи; конница сместилась на фланги строя.

Батарея снялась с передков, и номера выкатывали орудия на прямую наводку.

Наступали спокойно, без суеты и лишней спешки.

Внезапно грянувшие выстрелы заставили подскочить даже привычных ко всему бойцов Александровского полка — такая стояла до этого тишина, что даже нарушить её казалось святотатством.

Окраины Зосимова полыхнули все разом. Спрятанные пулемёты, многочисленные «фёдоровки» александровцев, лёгкие «мадсены», более солидные «гочкисы» — всё, что могло стрелять.

Федор Солонов аккуратно прикладывался к прицелу, ловил очередную фигуру, что казалась ему кем-то из командиров, следовал за ней перекрестьем, затаивал дыхание, брал упреждение и плавно нажимал спуск. Не человек — машина, лишённая чувств и эмоций, их сейчас не должно было быть.