Читаем Смута полностью

— Совсем уж точных не будет, — вздохнула Вера. — Меня так близко не допускают. Вот Юлю с Игорьком на разведку отправляют.

Илья Андреевич поднял на Юльку глаза и вновь их опустил.

— Мы и разведаем! — уверенно заявил Игорь. — Всё узнаем!

Расстелили схемы. Помечали красным нужные подвалы, Илья Андреевич порылся в собственных записях, показал ещё несколько входов.

— Вот уж никогда б не подумал, что Гатчино настолько изрыто, — покачал головой Две Мишени, глядя на исчерченную алыми пунктирами карту.

— Большинство забыто и заброшено, — сказал Положинцев. — Когда город застраивался — при государе Николае Павловиче особенно — случилось интересное, чему я объяснений так и не нашёл. Подвалы каменных зданий соединялись, зачастую, как видим, прокладывались галереи даже под улицами. Зачем собственникам домов этакая забота? Строительство это лишь удорожает. Толку никакого. Ещё и следи, чтобы никто не пролез бы со стороны. Прибавьте к этому старые галереи, ещё от матушек-государыней Елисаветы да Екатерины оставшиеся. Взять ту же приоратский ход — государь Павел Петрович копали. Но это ещё объснить можно. А вот Николай Павлович зачем эти подвальные дела затеял — теряюсь в догадках.

— Может, подсказал кто-то? — невинно предположила Ирина Ивановна. — Известно же, что многое в… политике государя Николая Первого сильно изменилось после чудесного спасения поэта Пушкина…

— Спасения? — Илья Андреевич поднял бровь. — Милостивая государыня Ирина Ивановна, то была дуэль. Пушкин дуэлировал множество раз, с чего вы решили, что его надо было «спасать»? Именно Пушкина, а не его противника, как там его звали?.. Дан…

— Дантес.

— Да-да, именно так. Александр Сергеевич любили драться, большой были забияка, даже в зрелые годы — севастопольские бастионы, подумать только! — так что имена его противников даже и не упомнишь. А тут… сам государь лично помчался разнимать!..

— Вы серьёзно не знаете, почему? — тихо спросила Ирина Ивановна. — И вам совсем не интересно, откуда гимназистка Юля знает песенку… которую тут никто не слыхал?

Две Мишени кашлянул, выразительно указав глазами на Веру Солонову.

— Не понимаю, о чём вы, милостивица, — развёл руками Илья Андреевич. — Простите, я всего лишь физик, а физика — наука конкретная. Вещи, объекты, измерения. Даже невидимое можно определить, использовав соответствующие приборы. Вот и давайте о конкретном. Эс-деки затребовали разведку? Игорь и Юлия вызвались её провести? Замечательно. Вот, мы пометили уже то, что надо проверить в первую очередь и о чём доложить.

— Я доложу, — тут же выскочила Вера.

— Тогда завтра и начните.

И в последний раз поглядел на Юльку, очень, очень странно поглядел.

— И-игорёха…

— Ну, чего тебе? Чего ты меня за руку хватаешь? Ох, у тебя не пальцы, а ледышки! Что стряслось-то?

— Я б-боюсь…

— Чего ты боишься?

— Т-темноты… и п-привидений…

— Какие тут ещё привидения, глупая? — рассердился Игорёк.

В былые времена на «глупую» Юлька б серьёзно обиделась, и обидчику немедля прилетело бы портфелем по башке — но только не сейчас.

— Т-такие… это ж старый город… м-мертвецов х-хоронили… А они… они…

— Хорош придумывать! — Игорёк хорохорился, но голос у него тоже предательски дрогнул, как и слабый луч фонарика в его руке.

Они шли низким и узким подвальным ходом. Обычно накрепко запертые, подвалы, которые им надлежало проверить все, как на подбор, оказывались открытыми, а тяжёлые замки всунуты лишь для видимости. И никакие строгие дворники за этим, оказывается, не следили.

— Готовятся… — бросил тогда сквозь зубы Игорёк.

Они прошли уже два подвала, и из каждого, как оказалось, и впрямь вёл неглубокий сводчатый ход за пределы фундамента. Часть полузавалена всяким барахлом, но пройти можно.

Сперва всё шло хорошо. Из небольших подвальных окошечек-продухов пробивался дневной свет, пару раз мяукнули бродячие кошки, однако третий подвал оказался куда глубже и весь залитый тьмой, сквозь которую с трудом пробивались лучи их фонариков. И обозначенный на плане ход закончился тупиком, наглухо забитой дверью.

— Так и запишем… — бормотал Игорёк, пока Юлька испуганно озиралась. Темнота была полна каких-то скрипов и шорохов, и почему-то ей казалось, что именно так должны скрипеть старые кости, когда трутся друг о друга.

От этой мысли (не считая ожидания «привидений») стало совсем не по себе.

— Стоп-стоп-стоп… Ага! Точно! Люк! Открывай!

Но у Юльки слишком дрожали руки.

— Эх ты, трусиха! — укорил Игорёк.

По узкому колодцу спустились вниз. Пятно света побежало по старинной кирпичной кладке.

— На совесть строили, — шепнул Игорь. — Видишь, как сухо?

Вскоре они добрались до перекрёстка. Игорёк покрутил компас.

— Мы с востока на запад идём… а этот с севера на юг, строго… он в парк дворцовый, нам туда не надо…

В конце концов они добрались до перкрывающей дорогу решётки. Она опускалась, зубчатые колёса подъёмного механизма изъела ржавчина, однако он по-прежнему работал. Запирал его изнутри внушительный замок.

— Вскрыть несложно, — авторитетно заявил Игорь. — Видишь, дотянуться отсюда можно?

— А мы им скажем?