Читаем Смешенье полностью

– По правде, должно быть два или даже три экземпляра векселя, и авизо тоже, отправленные с разными гонцами, – сказал Меркурий, – но чтобы пьеса не затянулась, мы обойдёмся одним. Синьор Полишинель! Вы сказали, что не знаете, как играть роль. Я объясню: довольно, чтобы вы умели читать и могли узнать почерк Лотара. Вам это по силам? (Правильный ответ: «Да, Меркурий».)

– Да, Меркурий.

– Мсье Дюбуа, полагаю, вы догадываетесь, что делать.

И впрямь, «Пьер Дюбуа» уселся напротив «синьора Полишинеля» и протянул вексель.

– Итак, синьор, – обратилась Элиза к мадам де Борсуль, – вы должны сравнить вексель мсье Дюбуа с авизо.

– Там написано одно и то же, – отвечал «Полишинель».

– Одним и тем же почерком?

– Да, Меркурий.

– Который час?

– По этим часам – двадцать восемь минут четвёртого.

– Тогда берите перо, пишите поперёк векселя «Принято к оплате» и ваше имя.

Мадам де Борсуль исполнила требуемое, затем, проникшись духом игры, открыла ящик для триктрака и начала отсчитывать шашки.

– Погодите! – сказал Меркурий. – То есть, конечно, вы можете их пересчитать и убедиться в своей платёжеспособности. Но вы как хороший банкир не отдадите деньги мсье Дюбуа, пока не придёт время оплаты векселя.

Однако ждать пришлось всего несколько секунд. Часы пробили половину, и мадам де Борсуль придвинула шашки «Пьеру Дюбуа».

– Вуаля! – объявил Меркурий зрителям, которых к этому времени собралось свыше двадцати. – Первый акт комедии счастливо завершился. Господин генеральный контролёр перевёл серебро из Лиона в Лондон без всякого риска, попутно превратив его в английские пенни! И всё благодаря божественной помощи Меркурия.

Элиза сделала реверанс и некоторое время с улыбкой внимала аплодисментам.

Антракт

– Я – генеральный контролёр финансов, мадам, и знаю, что такое переводной вексель. – Поншартрен увлёк её в нишу и говорил вполголоса с несвойственной ему резкостью.

– А я знаю, кто вы и какой властью обладаете, мсье, – отвечала Элиза.

– Тогда, если вам есть что ещё сказать о Монетном дворе, я охотно выслушаю…

– В своё время, мсье.

Тем временем мадам де Борсуль разыгрывала в «Лондоне» небольшую сцену. Капризная раздражительность удавалась ей очень хорошо.

– Я отдала свои монеты мсье Дюбуа – в обмен на что?!

– Векселя, выписанные рукою банкира Ditta di Borsa, ничуть не хуже денег.

– Но это не деньги!

– Однако, синьор Полишинель, вы можете обратить векселя в деньги или во что-нибудь ценное, отнеся их в представительство Лотарова торгового дома.

– Однако он в Лионе, а я в Лондоне!

– Вообще-то он в Лейпциге, но не важно – в Лондоне у него есть представительство. После того, как узурпатор захватил трон, множество банкиров перебрались туда из Амстердама и…

– Погодите! Сперва Лотар в Лионе… затем в Лейпциге… в Амстердаме… а теперь в Лондоне?

– Все они – одно, ибо Меркурий осеняет их все. – Элиза, запустив руку в кучку хмельных юнцов, вытащила юного кузена де Лавардаков, которого и усадила за стол напротив мадам де Борсуль. – Это Лотаров представитель в Лондоне. – Она ухватила второго юнца, скалившегося над первым, и поставила в короткой галерее между салонами, которую назвала Амстердамом.

– Я возражаю! (Простите мою прямоту, но я пытаюсь войти в роль грубого саксонского банкира), – сказал Элизин муж.

– У вас превосходно получается, дорогой, – отвечала Элиза. – Что вас не устраивает?

– Если только мои представители в Лондоне и Амстердаме – не титулованные дворяне, а, как я понимаю, это не так…

– Ну разумеется, Этьенн.

– То есть если они не обладают независимыми средствами, то получается, что… – тут Этьенн снова слегка покраснел, – …простите, но должен ли я… – Он надолго замолчал, пока Элиза и Поншартрен улыбками и кивками не убедили его продолжить, – им платить. – Он наполовину проглотил ужасное слово. – Ну, не знаю, чтобы они покупали себе еду и тому подобное? Вряд ли они питаются с собственного хозяйства, если живут в городе.

– Вы должны им платить! – громко и чётко объявила Элиза.

Этьенн поморщился.

– Не понимаю, чего ради мне содержать агентов, возить серебро в Лондон, слать векселя в одно место, авизо в другое, чтобы в конце концов вручить деньги синьору Полишинелю.

Он неуверенно обвёл взглядом лица гостей, словно спрашивая их мнения. Все согласно закивали, как будто герцог д’Аркашон высказал невероятно умную мысль, и повернулись к Элизе за разъяснениями.

– Вы оставите себе часть денег, – объявила та.

Все ахнули, как будто она сдёрнула покрывало с золотой статуи.

– О, это совершенно меняет дело! – воскликнул Этьенн.

– Пьер Дюбуа в Лондоне получит не всю ту сумму, которую я отдал вам, – сказал Поншартрен и повернулся к Элизе. – Однако, мадам, я живу в Париже.

Элиза прошла на другой конец Малого салона и похлопала по золочёному клавесину. Поншартрен покинул «Лион» и сел за инструмент. Затем, для забавы и для музыкального сопровождения второго акта комедии, начал подбирать мелодию Рамо.

Элиза поманила к себе пожилого графа в мундире капитана галеры. До сего момента тот играл с другом на бильярде.

– Вы мсье Самюэль Бернар, королевский банкир.