Читаем Смешенье полностью

– Процесс абстракции продолжается, – сказал Лейбниц. – Герцог Август не мог удержать в голове всё содержимое библиотеки и потому создал каталоги. Когда каталогов накопилось столько, что ими неудобно стало пользоваться, он велел столярам изготовить бюхеррад – машину, облегчающую работу с каталогами.

– Очень умно.

– Да – и устройству, которое вы видите, шестьдесят лет, – ответил Лейбниц. – Если вы повторите мои подсчёты, то легко убедитесь: для каталогов, в которых описывались бы все книги мира, потребуется столько бюхеррадов, что придётся строить бюхеррад-рады, дабы их вращать, и бюхеррад-рад-рад, дабы всё это вместить.

– Немецкий язык очень удобен для таких целей, – дипломатично заметил Фатио.

– И так без конца! В мире не хватит столяров, чтобы вырезать столько шестерён. Нужны совершенно новые машины познания.

– Признаюсь, я не поспеваю за вашими мыслями, доктор.

– Смотрите – каждой книге присвоено число. Числа произвольны, бессмысленны – своего рода код вроде имён, которыми Адам называл животных. Герцог Август принадлежал к старой школе и пользовался римскими цифрами, что ещё добавляет им таинственности.

Лейбниц повёл Фатио к неровной стене, у которой громоздились высокие, укрытые холстом штабеля, и приподнял ткань. Фатио предстали книги – тысячи книг. Все были в одинаковых переплётах из свиной кожи (как многие знатные библиофилы, герцог Август покупал несброшюрованные оттиски и отдавал их в собственную переплётную мастерскую). Самые новые переплёты (скажем, моложе пятидесяти лет) сохранили изначальную белизну, более старые приобрели кремовый, бежевый, светло-коричневый или тёмно-бурый оттенок. Многие несли шрамы от давно забытых конфликтов между свиньями и свинопасами. Названия и длинные цепочки римских цифр были написаны уже знакомым Фатио почерком герцога Августа.

– Сейчас они в куче, потом будут на полках – в любом случае как вы будете искать нужную? – спросил Лейбниц.

– Полагаю, вы вопрошаете меня в сократическом духе.

– А вы можете отвечать в любом, господин Фатио, если, конечно, у вас есть ответ.

– Вероятно, надо смотреть по номерам. Если, конечно, книги расставлены по порядку.

– Предположим. Номера отражают лишь то, в каком порядке герцог приобретал или, во всяком случае, заносил книги в каталог. Они ничего не говорят о содержании.

– В таком случае книги надо перенумеровать.

– По какому принципу? По фамилии автора?

– Наверное, лучше воспользоваться чем-то вроде философского языка Уилкинса. Присвоить каждой мыслимой теме отдельный номер. Написать номера на корешках книг и расставить их по порядку. Тогда можно будет сразу идти в нужную часть библиотеки, где книги на конкретную тему будут стоять вместе.

– Однако предположим, что я изучаю Аристотеля. Моя тема – Аристотель. Должны ли все его книги стоять вместе? Или его труды по геометрии – в одном разделе, а по физике – в другом?

– Если так рассуждать, то задача чрезвычайно сложна.

Лейбниц подошёл к пустому шкафу и провёл пальцем по всей длине полки.

– Полка подобна декартовой числовой прямой. Положение книги на ней определяется числом. Но только одним числом! Подобно числовой прямой, полка одномерна. В аналитической геометрии мы можем пересечь числовые прямые и получить многомерное пространство. С полками иначе. Беда библиотекаря в том, что книги, многомерные по темам, надо ставить на одномерные полки.

– Теперь я понимаю вашу мысль, доктор, – сказал Фатио, – и чувствую себя Симпличо из галилеева диалога. Позвольте же мне доиграть роль до конца и спросить, как вы намерены разрешить эту проблему.

– Прекрасно сыграно, сударь! Рассмотрите такую возможность. Предположим, мы присваиваем Аристотелю число три, черепахам – четыре. Теперь нам надо решить, куда ставить книгу Аристотеля о черепахах. Мы перемножаем три и четыре, получаем двенадцать, и ставим книгу на двенадцатое место.

– Превосходно! Простым умножением вы превратили несколько чисел в одно; сжали многомерное пространство до числовой прямой.

– Рад, что вы одобрили моё предложение, Фатио, но теперь рассмотрите следующее: предположим, мы присвоили число два Платону, число шесть – деревьям. И мы приобрели книгу Платона о деревьях – куда её ставить?

– Дважды шесть – двенадцать. После книги Аристотеля о черепахах.

– Да. И учёный, ищущий вторую книгу, найдёт вместо неё первую – явный изъян каталожной системы.

– Тогда позвольте мне вновь взять на себя роль Симпличо и спросить, удалось ли вам преодолеть эту загвоздку.

– Предположим, что мы используем вот такую систему. – Доктор вытащил из-за шкафа грифельную доску, на которой была начерчена следующая табличка (фактически признаваясь, что разговор до сих пор развивался по заранее продуманному сценарию):

2 Платон

3 Аристотель

5 Деревья

7 Черепахи

2×5=10 Платон о деревьях

3×7=21 Аристотель о черепахах

2×7=14 Платон о черепахах

3×5=15 Аристотель о деревьях

[и т. д.]