Читаем Смешенье полностью

– Мы используем знания тем успешнее, чем более высокого уровня абстракции достигаем, развивая культуру и приближаясь к Божьему мышлению, – бросил Лейбниц небрежно, как будто говорил о погоде. – Адам дал имена животным, то есть перешёл от частных наблюдений за отдельными особями к отвлечённому представлению о видах, а затем придумал для них абстрактные названия – если хотите, своего рода код. Без этого задача Ноя была бы неосуществимой. Затем создали письменность – изустное слово свели к абстрактным значкам. Она легла в основание Закона – так Бог явил Свою волю Человеку. Была написана Библия. Затем – другие книги. В Александрии книги собрали в первую библиотеку. Ближе к нашему времени появилось изобретение Гутенберга – рог изобилия, изливающий книги на специализированные рынки Франкфурта и Лейпцига. Тамошние торговцы совершенно глухи к моим убеждениям! Книг в мире так много, что их не объять умом. Что делает Человек, Фатио, когда сталкивается с задачей, превосходящей его физические возможности?

– Использует животных или делает орудия. Животные библиотеке не подмога, следовательно…

– …нам нужно орудие. Смотрите! – Лейбниц вытащил руки из карманов и указал на постройку. – Вы, разумеется, видите, что недавно здесь были конюшни*. Скромное начало для библиотеки, и вы наверняка сможете вызвать смех Королевского общества и версальских салонов, его описывая.

– Напротив, доктор! Распрощавшись с вами, я отправлюсь прямиком в Гаагу, чтобы возобновить совместные штудии с господином Гюйгенсом. Пройдёт не меньше года, прежде чем я смогу выступить перед Королевским обществом. Тем временем строительство библиотеки Рена остановлено на середине из-за нехватки средств.

– Хорошо, – пробормотал Лейбниц и повёл Фатио через временную дощатую дверь в бывшую конюшню.

Она не топилась, но стены защищали лицо от ветра, а ноги – от снега. Фундамент и первый этаж были выстроены из камня, всё остальное – из дерева. Покамест леса выглядели основательнее самой постройки, состоящей из нескольких балок и столбов. Взгляд Фатио остановился на нескольких грубых столах в центре главного помещения.

– Когда-нибудь мы вынесем эти верстаки и заменим их полированными столами, за которыми учёные будут трудиться в свете солнца, проникающем через прекрасный высокий купол. – Лейбниц задрал голову так, что парик сполз назад, и поднял палец в облачке морозного пара, которым сопровождались его слова.

– Купол – замечательное новшество, доктор. Во всех библиотеках не хватает света. Порою я чувствую искушение поджечь страницу, чтобы осветить следующую.

– Это лишь частный случай общего принципа.

– Какого?

– Я сказал вам, что строю орудие, машину. – Лейбниц выдохнул большое облако пара.

Каждый стол являл собой застывший натюрморт. Половину их занимали вещи, связанные с возведением библиотеки (чертежи, придавленные камнями и обрезками дерева, замёрзшие чернильницы с торчащими из них перьями, исписанные до середины гроссбухи, привинченные струбцинами деревяшки в окружении горы стружек), половину – то, что интересовало сейчас доктора. Фатио замер перед столом, на котором лежали камни. На каждом отпечатался скелет листа, насекомого, рыбы или животного – в том числе совершенно незнакомых.

– Что?..

– Я пока отложил «Динамику» и пытаюсь закончить «Протогею» – тема ясна из названия. Однако не будем отвлекаться. – Лейбниц осторожно зашагал через загромождённое помещение и остановился перед странного вида шкафом.

– Как видите, не я первый придумал выстроить машину познания.

Фатио закрыл глаза – это был единственный способ оторваться от диковинных отпечатков, – попятился от стола и оказался рядом с Лейбницем.

– Извольте видеть! Bücherrad!* – провозгласил доктор.

С торца бюхеррад был шестиугольным и высотой почти в рост Фатио. Обойдя конструкцию, тот увидел, что она состоит из шести больших полок, примерно по две сажени длиной, которые упираются концами в деревянные шестиугольники, закреплённые на оси так, что всё устройство можно было вращать. При этом каждая из полок свободно вращалась на собственной оси. Когда бюхеррад крутился, каждая полка поворачивалась в противоположном направлении, оставаясь параллельной полу, так что книги с неё не падали.

Фатио зашёл с другого торца и увидел механизм: систему шестерён, вырезанных из твёрдого дерева и описывающих птолемеевские эпициклы вокруг центральной оси.

Затем Фатио перенёс внимание на сами книги: странного вида латинские манускрипты ин-фолио, написанные одной и той же рукой.

– Их составил собственноручно герцог Август, предшественник тех, кого вы сегодня видели в замке. Он дожил до глубокой старости и умер лет двадцать пять назад. Это он собрал бо́льшую часть библиотеки, – объяснил Лейбниц.

Фатио нагнулся разглядеть страницу. Она состояла из череды абзацев; каждый начинался названием и длинной цепочкой римских цифр.

– Это описание книги, – заметил он.