Читаем Смертельные враги полностью

— Остановитесь, пожалуйста, сударь!

Путешественник послушно остановился.

Все трое пытались его рассмотреть, но лицо путешественника было скрыто низко надвинутой шляпой. Тем не менее Сен-Малин повел свою речь далее:

— По вашему облику я вижу, что вы, вне всякого сомнения, состоятельный дворянин. Мы с моими друзьями — дворяне самых блестящих родов и знаем, какие манеры приняты между людьми благородными.

После этих слов — короткая пауза. Затем изучающий взгляд в сторону путешественника, дабы оценить произведенный эффект. Невозмутимость и неподвижность самого всадника. Искусный поклон Сен-Малина и продолжение речи:

— Вы, сударь, может быть, осведомлены о том, что на дорогах сейчас неспокойно из-за вооруженных банд: участники Лиги и роялисты, испанцы и немцы, швейцарцы и англичане, католики и гугеноты избивают и грабят тех, кто не принадлежит к их лагерю, да и тех, кто принадлежит — тоже. А еще надобно упомянуть о бесчисленном множестве людей, которые принадлежат ко всем лагерям сразу и ни к какому в отдельности — вроде бродяг, грабителей с большой дороги, головорезов и других охотников до кошелька и веревки. Впрочем, нет, — сударь, вы, по-видимому, и не подозреваете обо всем этом, иначе бы вы не совершили такую неосторожность и не пустились в путь в одиночку, да еще приторочив к седлу баул столь внушительного и многообещающего вида.

Новая пауза, после чего — заключительная часть речи:

— Поверьте мне, сударь, самый лучший способ избежать скверной встречи — это передвигаться в самом скромном обличье… как это делаем мы. В таком виде вы не возбуждаете алчность в злонамеренных попутчиках и не подвергаете их искушению проломить вам голову, чтобы ограбить вас. А именно это и произошло бы с вами, если бы ваша счастливая звезда весьма кстати не привела нас на вашу дорогу… И вот, исключительно по доброте душевной и дабы сделать вам одолжение, мы с друзьями, если вы окажете нам честь и доверите свой кошелек, охотно согласимся скрыть его под нашими лохмотьями, так что… вы сможете закончить ваше путешествие в полной безопасности.

— И, — добавил Шалабр, вытаскивая свой пистолет с самой любезной улыбкой, — будьте уверены, сударь, — с помощью вот этого оружия мы сумеем защитить вверенный нам ваш кошелек.

— Мы, конечно, сочтем своим долгом возместить вам его содержимое… но только позднее.

— Черт побери! Черт подери! Черт возьми! — возопил Монсери, со свистом рассекая воздух шпагой. — К чему столько церемоний?!

— Сударь, — продолжал Сен-Малин, — простите великодушно нашего друга: он молод и скор на суждения, в остальном же он славный малый.

Путешественник, словно придя в ужас, выронил несколько золотых монет — три сотоварища подсчитали их взглядами, если так можно выразиться, прямо на земле, но не пошевелились, чтобы поднять.

— О, сударь, — произнес Сен-Малин, — вы меня огорчаете. Всего-то пять пистолей!.. Возможно ли, чтобы дворянин столь благородного происхождения оказался настолько неимущим?.. А может быть, вы нам не доверяете?

— Дьявольщина, — воскликнул Шалабр, со свирепым видом заряжая пистолет, — я очень щепетилен в вопросах чести, сударь!

— Клянусь чревом и потрохами! — поддержал его Монсери, вращая своей шпагой все быстрее и быстрее и высвобождая из-под плаща кинжал. — Я не позволю…

Путешественник, напуганный, по-видимому, пуще прежнего, уронил еще несколько монет — они, как и первые, остались лежать на земле.

— Ну, ну, господа, — вмешался Сен-Малин, — успокойтесь, этот дворянин не имел намерения оскорбить вас.

И повернувшись к путешественнику, он обратился к нему:

— Мои товарищи не такие уж плохие, как кажется, и сочтут себя вполне удовлетворенными, если к вашим извинениям, которые вы только что обронили, вы добавите и тот кошелек, откуда вы их извлекли… присовокупив к ним баул, неплохо, надо полагать, набитый, если судить по его внешнему виду.

На сей раз Сен-Малин подкрепил свою просьбу многозначительным похлопыванием по эфесу шпаги.

И вдруг путешественник, до тех пор безмолвный, крикнул:

— Довольно, довольно, господин де Сен-Малин!

И сбросив плащ, прибавил:

— Добрый день, господин де Шалабр. Ваш покорный слуга, господин де Монсери!

— Бюсси-Леклерк! — воскликнули все трое.

— Он самый, господа! Рад вас видеть в добром здравии.

И спросил с жестокой иронией:

— Стало быть, с тех пор, как бедняга Валуа перешел в мир иной, вы заделались разбойниками с большой дороги?

— Фи, сударь, — мягко сказал Сен-Малин, — фи!.. Разве у нас не идет война?.. Вы в одном лагере, мы — в другом; мы вас захватываем, вы платите выкуп, и все идет своим чередом! Или я ошибаюсь?

— Этот Леклерк вечно говорит несообразности! — презрительно произнес Шалабр.

— А ведь у нас есть счетец к господину Бюсси-Леклерку… Мы могли бы его прямо сейчас и закрыть, — говоря это, Монсери затачивал свой кинжал о лезвие шпаги.

— Ну, ну, не сердитесь, — насмешливо произнес Бюсси.

И продолжал, уже очень жестко: