Читаем Смертельные враги полностью

— Сто тысяч ливров, сир! Имея эти деньги, я спасу обитель от разорения. Неужели вы откажете мне в этих несчастных ста тысячах ливров?

Настроение Беарнца заметно ухудшилось, как только прозвучала эта весьма кругленькая сумма. Но Клодина настаивала, и король жалобно произнес:

— Увы, душенька, да где же я возьму вам столько денег?.. Ах, если бы парижане открыли мне ворота!.. Если бы я был французским королем!..

Прозвучало это довольно-таки неубедительно и было сказано из чистой галантности, в чем Клодина прекрасно отдавала себе отчет. Тогда она решила умерить свои притязания:

— Коли дело лишь за тем, чтобы подождать, сир, то я, быть может, и обошлась бы пока как-нибудь… Но если бы, по крайней мере, вы пообещали мне дать какое-нибудь аббатство побольше… Фонтевро, например.

— Ох, мое сердечко, ну что вы говорите! Аббатство Фонтевро первейшее в королевстве. Претендовать на управление им могут лишь лица королевской крови или уж во всяком случае принадлежащие к какому-нибудь прославленному дому.

Таким образом Клодина де Бовилье покинула своего августейшего возлюбленного, ничего от него не добившись, кроме разве что нескольких туманных обещаний. И потому, идя по широкому коридору, ведущему в ее покои, она шептала:

— Раз Генрих не хочет ничего для меня сделать, я перейду на сторону Фаусты — она-то, по крайней мере, умеет быть признательной за оказанные ей услуги.

И Клодина горько улыбнулась:

— А ведь сто тысяч ливров — не Бог весть какая сумма!.. Этот отказ дорого вам обойдется, мой милый король… очень дорого!

Вернувшись к себе, аббатиса долго о чем-то размышляла, после чего призвала к себе одну из сестер-послушниц, дала ей подробнейшие инструкции и выпроводила со словами:

— Ступайте, сестра Марьянж, и действуйте побыстрее.

Не прошло и часа, как сестра Марьянж ввела к аббатисе мужчину, старательно кутавшегося в широкий плащ.

Когда дверь за сестрой захлопнулась, аббатиса сказала:

— Прошу вас, садитесь, господин Бюсси-Леклерк… Здесь вы в безопасности.

Бюсси-Леклерк поклонился и ответил свирепым тоном:

— Сударыня, чтобы привести в этот дом отверженного Бюсси-Леклерка, достаточно было назвать ему одно имя…

— Пардальяна?

— Да, сударыня. Чтобы настичь этого человека, Бюсси проедет сквозь объединенные армии Беарнца и де Майенна… Иными словами, я не боюсь ничего, когда меня ведет моя ненависть.

— Хорошо, сударь, — сказала Клодина с улыбкой. И помолчав, продолжала:

— Господин де Пардальян только что отбыл с намерением помешать планам одной особы, которую я люблю… Надо предупредить эту особу о грозящей ей опасности. Зная вашу ненависть к господину де Пардальяну, я приказала позвать вас и теперь спрашиваю: хотите ли вы утолить свою ненависть и свое честолюбие? Хотите ли избавиться от того, кого ненавидите, и в то же время обрести могущественного покровителя?

Бюсси задумался.

— Имя могущественного покровителя? — спросил он.

— Фауста!

— Фауста!.. Разве она не умерла?

— Она, слава Богу, жива и здорова!

— Но… Простите меня, сударыня, однако чего ради вы, именно вы, предупреждаете Фаусту об опасности, которой она подвергается?

— Видите ли, сударь, принцесса была, в совсем еще недавние времена своего всемогущества, благодетельницей для нашего дома… Та, которую я так долго называла своей государыней, наверняка сумеет по-королевски оценить оказанную ей услугу…

— Отлично! — пробурчал Бюсси. — Такой довод мне понятен!.. Итак, мне предстоит предупредить Фаусту, что господин де Пардальян идет по ее следу и хочет расстроить ее планы… А кстати, каковы ее планы?

— Возложить корону Франции на голову Филиппа Испанского.

Бюсси-Леклерк подпрыгнул от удивления:

— И вы хотите помочь Фаусте в осуществлении ее замысла, вы?.. вы?..

Клодина поняла смысл этого восклицания. Оно, по-видимому, не слишком оскорбило ее.

— Я выведала намерения короля Генриха. Если он станет королем Франции, монмартрское аббатство и его аббатиса не получат от этого ни богатств, ни привилегий. И тогда…

— Прекрасно, сударыня, и этот довод мне совершенно понятен. А посему я согласен стать вашим посланником. Теперь прошу вас ввести меня в суть дела.

— В нескольких словах вот она: речь идет о манифесте Генриха III, который признает Филиппа своим единственным наследником… Принцесса везет королю Испании этот документ, господин де Пардальян должен завладеть им, действуя в пользу Генриха Наваррского, а вы должны предупредить Фаусту, помочь ей и защитить ее… Это приводит меня к мысли, что вам была бы полезна помощь нескольких надежных шпаг.

— Я тоже думал об этом, — сказал Бюсси, улыбаясь. — Стало быть, я отправлюсь в путь и постараюсь подобрать себе нескольких спутников покрепче. Что я должен буду сказать принцессе от вашего имени?

— Просто-напросто, что к ней вас послала я и что я по-прежнему буду ей верной служанкой.

— И это все, сударыня?

— Это все, господин Бюсси-Леклерк.

— В таком случае я прощаюсь с вами, — сказал Бюсси с поклоном.