— Ничего не имею против диктаторов. Более того, я не верю в миф об усатом латиноамериканском диктаторе — глупом злодее в мундире и сапогах. Я сомневаюсь даже, существуют ли такие в природе в чистом виде. Думаю, что не все так просто в Латинской Америке и что аррогантные Соединенные Штаты и Европа, нарциссически влюбленные в себя, видят остальной мир упрощенно. И всегда негативно.

— Ах, ах, ах… — Виктор зааплодировал. — Прогрессивный янки Джонни. Браво! Спасибо за внимание к проблемам Латинской Америки… Однако усатый латиноамериканский диктатор — реальность, Джонни. Но и так называемые угнетенные латиноамериканские массы не безобидны. Мои компатриоты размножаются, как кролики, и, усвоив с помощью ваших интеллектуалов идеи об обязанности общества по отношению к ним, вовсе игнорируют мизерность своего вклада в производство благ. К тому же народные массы отвратительны эстетически: маленькие, морщинистые, кривые, некрасивые. Я предпочитаю диктаторов в военных рейтузах и с эполетами.

Салатовый плащ сбежал по ступеням стасьене, и вскоре порозовевшая физиономия мисс Ивенс, окруженная ореолом хмуро-зеленых волос, выпрыгнула на них из толпы.

— OK, шеф, держи свои сорок миль. Все же это грабеж, amico!

— Ragazzi, ragazzino, signora… — опять завел свою песню гондольер, судя по лицу, довольный сделанным бизнесом. Бросив в гондолу багор, многодетный отец посторонился, освобождая заложникам дорогу.

Они с удовольствием вышли на твердую землю, не простившись с гондольером.

— Я думаю, мы должны купить билеты на завтра, boys? Разве что кому-нибудь из вас так нравится Венеция, что он хотел бы задержаться здесь? Если ты желаешь, Джон, я могу оставить тебе немного денег еще на несколько дней?

— Спасибо, Фиона, но я предпочитаю уехать с вами…

По правде сказать, ему совсем не хотелось оставаться в Венеции. Ни вместе с ними, ни тем более одному. Венеция его удручала. Сырые каналы. Холод. Питание один раз в день, очевидно, вполне удовлетворяло организм мисс Ивенс, но Галанту все время хотелось есть. Быстрее, быстрее на рю Алезиа, в Париж. Войти в квартиру, броситься на постель, укрыться всеми одеялами, какие есть, согреться и спать. Проспав 14 часов, позвонить Ронни Кобальту и напроситься на обед: сидеть с Ронни и Джессикой, пить вино, есть салат с орехами, стэйк, фромаж… Говорить о том, что видел в Венеции. Сказать, что она похожа на огромный писсуар на открытом воздухе. Ронни должно понравиться сравнение.

Внутри Санта-Люсия стэйшан было чуть теплее. Может быть, потому лишь, что построена она была в 1953 году и средневековые склизкие гнусности отсутствовали в ней. Яркие автоматы для кофе и кока-колы, световые расписания поездов…

— Merde! — воскликнул Виктор, уставший, замерзший и злой. — Куда едут все эти люди? Зачем народ вообще так много перемещается в наше время? Бесцельно мечется по поверхности планеты. Почему они не сидят по домам?

— Чтобы увидеть как можно больше, Витторио, — пропела мисс Ивенс, хотя Витторио-Виктор обращался не к ней, но к Галанту.

— Чтобы загнуться, уже совершив несколько организованных трэвэл-агентствами путешествий, — поддержал приятеля Галант. — Они что, Фиона, воображают себя Марко Поло и Раскиными? Что они видят, выезжая на эти экскурсии для престарелых: два дня в Венеции, два во Флоренции, три в Риме… Что они успевают увидеть? Те же автоматы с кока-колой и кофе. Отели третьего сорта, одинаковые во всем мире, от Норвегии до Сингапура? Архитектурные памятники, знакомые по открыткам? Все это bullshit, merde, обман, приключение для бедных. Можно больше увидеть по Ти-Ви, сидя дома…

— Вы раздражены, мужчины, мне кажется, вы хотите есть. Это моя вина, я постоянно забываю, что мужчине необходимо больше еды, чем женщине. Мы купим билеты, и я накормлю вас мясом.

<p>34</p>

Холод и сырость, собранные за время путешествия в гондоле, полностью не покинули тело Галанта даже после горячих и жирных спагетти с мясом. И даже после затянувшейся пешеходной прогулки в быстром темпе (дабы не успеть охладиться) от Санта-Люсии к отелю «Конкордиа» его все еще время от времени передергивало от вышедшей вдруг из-под кожи новой порции залежавшегося глубоко в теле холода. Так прилепившиеся ко дну бокала с шампанским пузырьки подымаются на поверхность, если шампанское в бокале вдруг всколыхнут или размешают.

— Давайте встретимся с вашими новыми друзьями, boys? С американцами, как их, с парой… Ба?.. — предложила мисс Ивенс, когда они оказались в комнате. Она извлекла из сумочки зеркало и щедро рассыпала на нем кокаин.

— Беннетов, — подсказал Галант.

— Пусть Беннет-мужчина сфотографирует всех нас троих на память. Поскольку завтра вечером мы покинем Венецию, приятно будет иметь сувенир в память о нашем здесь пребывании. Чтобы через полвека взгрустнуть, взглянув на фотографию… И вообще, мне кажется, что вы заскучали со мною.

Проговорив весь обед в траттории о негодяе-гондольере, о склонности южных наций к обману, выстроив целую теорию, мисс Ивенс, очевидно, уже забыла о потерянных сорока тысячах лир и вновь была в хорошем настроении.