Лежа, он сделал еще одно открытие. Не видя лица мисс (оно находилось где-то под мышкой Виктора, отчасти закрытое волосами цвета авокадо), Галант видел, однако, как счастливо обнимает ее белая плоть член латиноамериканца, как, радостно трепеща, движется навстречу ему. «Пизда! — подумал Джон с отвращением. — Всю жизнь проблуждала не там, где надо, столько лет жила с бессексуальным еврейским профессором, в то время как ей следовало валяться в отелях мира с темными личностями вроде Виктора».

Изгой и калека, как он себя мысленно назвал, он хотел все же соучаствовать в их счастье. Потому он стал поглаживать темные шерстистые шары Виктора и, поместив одну руку под белый зад мисс Ивенс, расплющенный и вспотевший, постепенно проник пальцем в ее другое отверстие. Палец встретился через тонкую перегородку внутри мисс с могучим членом латиноамериканца. Мисс Ивенс стала захлебываться воплями. Виктор, зарычав, кончил в мисс, и все трое они целовались в расслабленном месиве лиц, губ и волос. Но если эти двое, Виктор и мисс Ивенс, были хорошими животными, стоили друг друга, то его, Джона, они несомненно приняли в целование из жалости. Так думал Галант. Слабого, в игру сильных…

Он скользнул в слизистую щель мисс тотчас после того, как ее покинул Виктор. Сознание своей собственной слабости, как это ни странно, возбудило его, и он немедленно кончил. «Пизда, сучка в экземе, — думал он, сжимаясь в судорогах. — Хорошая девочка, добрая грязная девочка, раздвигающая ноги по первому требованию…»

<p>12</p>

Хохоча и подпрыгивая, опираясь на руки мужчин, самая счастливая женщина в Венеции выкатилась из отеля на улицу. Она подкрасила губы черной губной помадой, начесала авокадовые волосы так, что они вздымались кроной вечнозеленого колючего дерева, обильно напудрилась и выглядела только что напившимся свежей крови, счастливым и возбужденным вампиром. Рабочие, осторожно укладывающие новый фальшивый мрамор на ступени лестницы отеля, осмотрели группу с некоторым испугом.

Снег стаял, и улицы были обильно грязными.

— Выглядим мы, пожалуй, как террористы, не правда ли, Джон? — кокетливо прожурчала мисс Ивенс. — Террористы, приехавшие убить премьер-министра…

Перед покушением они решили выпить. Найдя рядом, на рио Орсеоло, показавшийся им симпатичным ресторан, они протиснулись мимо бара в глубину и уселись за черный лакированный стол. Пол ресторана был выполнен из каменных плиток, что возмутило всех троих. Почему они не пытаются согреть свои помещения? Гарсон — негр в черном костюме, отчего он был похож скорее на представителя похоронной компании, чем на официанта, принял их заказ: два кампари-сода для мисс Ивенс и Виктора и одно кампари со льдом для Джона — Жан-Кристофа.

Усевшись, мисс широко развела нога под столом и одной потерлась о колени Виктора, другой о колени Жан-Кристофа. Пизда для обоих. Инглиш мисс, запутавшаяся в жизни. Бывшая сожительница профессора Чарли. Неебанная профессором восемь с половиной лет. Драг-курьерша. Улыбаясь таможенникам из-под шляпки, пересекавшая границы с килограммами героина. Эти веселенькие путешествия, однако, не прошли ей даром. Экзема и дюжина аллергий, вероятнее всего — следствие пережитых мисс страхов. Эти улыбочки из-под шляпок… А в голове стучали, очевидно, сами собой произносясь, статьи из уголовного кодекса и цифры сроков: пять, семь, десять лет…

— За Венецию! — прожурчала мисс Ивенс, и они подняли бокалы с красной жидкостью. — За Венецию, прекрасную, старую и вечно юную! И за нас! — Она смущенно засмеялась: — Если бы они знали, что мы только что делали в отеле… — Мисс глядела в сторону пестрой толпы у бара.

Подвергнув каждого в толпе оценке, Джон, Жан-Кристоф, мысленно согласился с ней.

В толпе у бара могли оказаться уцелевшие члены «красных бригад», может быть, но такую, как их компания… Толпе у бара было слабо угадать их компанию. Мисс Ивенс так уж точно невозможно было отгадать. Черные губы, потрескавшаяся физиономия, цвета авокадо волосы… Актриса японских национальных театров? Виктор? Галант посмотрел на Виктора, и тот сдержанно улыбнулся. Очевидно, по его латиноамериканскому кодексу, мужчина должен быть macho при всех обстоятельствах. Настолько macho, чтобы даже не кичиться своим сильным членом.

— Ну и что же мы станем делать в наш первый день в Венеции? — пригубив кампари, спросила мисс Ивенс. — Что вы хотите делать, мужчины?

— Хорошо бы осмотреть город, — сказал главный мужчина. — Но вначале хорошо бы поесть.

— Я лично не очень хочу есть, но если вы уже хотите, мужчины, то давайте. — Мисс оглянулась, ища официанта.

— Может быть, лучше поесть в другом месте. Этот ресторан наверняка очень дорогой. — Галант вспомнил об их общей зависимости от драг-денег мисс Ивенс.

— Предлагаю попросить счет, и мы сможем увидеть, сколько будут нам стоить три кампари. Если немного, мы можем иметь dejeuner здесь. — Мисс продолжала толкать колени спутников.

— А как мы узнаем, дороги ли дринки? Я лично ничего не понимаю в их итальянских ценах, — сказал Виктор.

— Эти их тысячи… милля, милля…