Читаем Смерть навылет полностью

Зачем ему нужна была работа, Субботин поначалу и сам не знал. Просто нужна. Чтобы не свихнуться от скуки, одиночества и нахлынувшей свободы, к которой он привыкал мучительно и болезненно. Давила и раздвоенность сознания: иногда он просыпался по ночам, не зная, кто он, где он и зачем он. Сердце дергалось и болело, к векам подступали беспричинные слезы. Он смахивал их сжатым кулаком и зарывался в подушку. Жизнь по чужой матрице на поверку оказалась скучным и не очень интересным занятием. И к тому же очень сложным. Иногда Субботин забывался и совершал досадные, а потому и непростительные глупости. К примеру, под удивленные взгляды пытался попасть в женский туалет или же брал женскую одежду и шел с красивыми яркими тряпками в примерочную. Призрак Барби по-прежнему его преследовал, не давая забыть о собственных комплексах и желаниях.

Единственное, что Субботин знал хорошо, были компьютеры. Даже самая безнадежная техника воспринимала его, как бога: одного прикосновение, и она начинала работать как в старые, добрые времена. Только еще лучше. Родись он в другой стране, стал бы хакером, родись в этой, но чуть раньше или позже — отличным программистом, а так получилось ни то, ни се, но зато способное. И на том спасибо.

Конечно, если он куда-то устроится, то мигом лишится свободы. Это плохо, наверное, хотя с какой стороны посмотреть. Свобода свободой, но куда деться от одиночества? Не с телевизором же разговаривать. Старые друзья и приятели остались в прошлом, новых друзей он заводить боялся, с соседями почти не встречался, опасаясь нездорового любопытства к своей персоне. На улицу выходил только по необходимости — в магазин и обратно. Единственное утешение — Интернет. Но виртуальные собеседники такими и оставались: он путешествовал с сайта на сайт, подолгу зависал в различных чатах и форумах и однажды даже наткнулся на призрак самого себя.

Дневник Евгения Субботина бессмысленно болтался в сети — за несколько месяцев ни одного посещения или отзыва. Мертвая страничка мертвого человека. Евгений пробежался по датам: несколько дней, описанных так тускло и неинтересно, что даже стало обидно за самого себя. Как можно так жить? От дозы к дозе, теряя собственное "я".

Из дневника Субботин узнал, что у него есть не только мать и сестра, но еще и куча долгов. Не трудно догадаться, за что. При таком раскладе передоз вполне закономерен. Нельзя сказать, что они не пытались расплатиться. Роскошная квартира, оставшаяся от отца-чиновника, давно продана. Вместо центра мать и сестра ютятся в картонной хрущобе. Но те, кому нужно, и там найдут. С мертвого все спишут, перевесив на ближайших родственников, а с живого или исчезнувшего? На мгновение в нем шевельнулась жалость к двум ни в чем неповинным теткам, которым теперь придется отдуваться за пропавшего родственника, однако искра гуманизма, вспыхнув, тут же и погасла. В этом мире каждый за себя. И он за себя. Он без труда просчитал логику двух родственниц. Сестре надо устраивать личную жизнь, матери хочется покоя и комфорта. Заявить о пропаже Субботина — значит, ввязаться в бюрократическую волокиту. Понятно, что наркомана со стажем искать никто не будет. А ну, как признают погибшим? Тогда и последнего добра можно лишиться, расплачиваясь за наркоту. А так можно соврать, когда придут: он живой, ребята, вчера только звонил. Скрывается! Где? Не знаем! Ищите! При таком раскладе и волки сыты, и овцы целы. Не будут его искать, не будут! По крайней мере, родственники. А вот в отношении бывших компаньонов Субботин был не так уверен. Но не знал, что с этой неуверенностью делать. То ли проигнорировать, то ли уже сейчас начинать бояться. Впрочем, это он всегда успеет: а сейчас надо искать работу.

Все работают, и он пойдет. И будет даже за это получать какие-то деньги. Если, конечно, ему повезет, и он найдет хорошее место. В это верилось с трудом: с его-то историей и сомнительными документами. Логика подсказывала искать частную контору с черными заработками, но природное упрямство подбивало провернуть очередную авантюру: устроиться в государственную структуру или в крупную компанию, где долго и тщательно проверяют биографию каждого сотрудника. Причем не только собственные службы безопасности, но и чиновничий аппарат. Тут каждую буковку сличат, "пробьют" по всем адресам, паролям и явкам, и не дай тебе бог, соврать в личном листке по учету кадров. Однако именно это — "не дай бог" — и подбивало провести опасный эксперимент: обвести вокруг пальца всех и вся, и в первую очередь следователя Сухорукова, разыскивающего свою пропавшую дочь Камиллу. Почему-то этот факт особенно волновал молодого, но амбициозного соискателя на вакантное и хорошо оплачиваемое место. Правда, со временем причины любопытства к деятельности правоохранительных органов несколько смазались под слоем новых проблем.