Ну, здравствуй, новая жизнь! Наконец-то мы встертились! Чужая куртка вмиг стала своей, удерживая и преумножая тепло. Сигаретный дым вытравил горло. Стало трудно, но легче дышать.

Огонек зажигалки озарил расписание. Первая электричка через три часа. Можно закрыть глаза и подремать. Утром — будет новый день. И ничего, что холодно, и ничего, что дождь.

ГЛАВА 3

В десять утра она была уже в Питере. Точнее, он. Женя Субботин. Плотный завтрак в блинной на Невском. Потом стрижка и окраска в салоне красоты. Тут же, неподалеку. Мастер долго не знал, как обращаться к своему клиенту. Вроде и он. И не он. Нечто среднее. Но после того, как клиент отверг предложение сделать маникюр, определился. Мало ли мужчин сегодня красят волосы? И много ли платят такие щедрые чаевые.

Следующий шаг — кредитка. Благо и банк неподалеку. У нее всего лишь три попытки под бдительным оком охранника, торчащего в своей прозрачной будке. Вряд ли код был слишком сложным: у наркоманов — проблемы с памятью. Вчера помнил, сегодня забыл. Бумажек с набором цифр на трупе не было, значит, подсказка в паспорте. Затаив дыхание, выбил дату и последние цифры года рождения. Мимо. Улыбнулся. Пальцы соскользнули. Перепутал. Извините. Попытка номер два. Первые цифры серии. Мимо. Банкомат запищал, предупреждая. Знаю, знаю. Черт, что может быть еще? Стараясь казаться незаметным, перевернул страничку с пропиской. Дом 5. Квартира 130. 5130. Почему бы и нет, в любом случае карта будет заблокирована. И, затаив дыхание, нажал. Есть! Получилось!

Сколько вы хотите снять? А сколько у меня денег? Писк банкомата. Подождите, не торопитесь. И аккуратная бумажка с финансовым итогом. Вау! — слово из новой жизни. Итак, сколько я хочу снять? Все! Завтра карточка может быть заблокирована. Пальцы забегали по клавишам. Банкомат взревел, почувствовав вторжение в святая святых. Подождите. Жду. Аккуратные банкноты. Охранник сглотнул и деликатно отвернулся. Ему такое богатство и не снилось. Ваш счет закрыт. Ну и ладно!

Деньги уютно устроились в потайном кармане куртке. Субботин галантно придержал дверь, давая войти сексапильной брюнетке. Извините, девушка. Но сегодня банкомат уже не работает. Впрочем, не мне вам об этом сообщить.

Теперь квартира. Однокомнатная, со всеми удобствами. Но вот вопрос: через агентство или нет? Если через агентство, то потребуют паспорт, договор, аванс. Денег не жалко, пугает договор и паспорт. Сейчас лучше не светиться. Нужно лечь на дно и перевести дыхание. Сродниться с кожей Жени Субботина. Стать им и забыть о том, что когда-то была Камиллой Сухоруковой. Той девчонки больше нет. И, наверное, никогда не будет.

На Московском вокзале купил бутылку пива и стал прохаживаться, оценивая ситуацию. Теток с табличками "Сдается комната-квартира" было много. Но все они разовые: приехал — посмотрел Питер — уехал. Остановился, переночевал, отбыл. Все, без вариантов. Длительный вариант их вряд ли устроит. И квартирки, наверняка, где-то поблизости, в дворах-колодцах — грязные, с тараканами. Он выпил вторую бутылку пива, но так и не придумал, что делать дальше. Зато захотел в туалет. Ох! Давненько я не был в мужском туалете, точнее — никогда. Уже заплатив деньги, вдруг сообразил, а как? Там ведь эти, которые на стене. Писсуары. И он — Женя Субботин. Со своими первичными половыми признаками. Увидев кабинки, чуть не взрыднул от радости, и тут же рванул туда. О! Хорошо!

Теперь квартира. Снова квартира. И бутылка пива. А как еще бродить туда-сюда, не вызывая подозрений у бдительных стражей порядка? Ему сейчас нельзя попадаться.

Бабушку-старушку Женя выбрал интуитивно. Прямая, как посох, и такая же заскорузлая. Стояла в сторонке, табличку держала так, что сразу и не разберешь: то ли милостыню просит, то ли квартиру сдает.

— Вы квартиру или комнату сдаете?

Она цепко его осмотрела. Поначалу Субботин решил, что уверенность ей внушила украденная куртка. Но на одежду старушка, казалось, и не взглянула. Прощупала лицо, по рукам скользнула и только потом ответила:

— Квартиру. На долгий срок.

— Посмотреть можно?

— Можно, — она еще раз просканировала взглядом и кивнула. Подъехала машина. — Садись, внучек. Поедем.

— Домой, матушка? — водитель почтительно склонился перед старушенцией, открывая дверцу.

— На Блюхера, — отрезала она.

Субботин почти не колебался: минувшая ночь слизнула все его страхи, тело уже опутывала усталость. Словно зверю, ему хотелось найти пусть и временное, но надежное убежище. И он покорно сел в машину, вдохнул аромат сандала и пригрелся, убаюканный неспешной музыкой. Немного сакса в промозглой воде.

Квартирка оказалась однокомнатной, чистой, уютной и какой-то одинокой, как будто она долго и безуспешно искала хозяина. Но, найдя, сразу же его потеряла. Хозяйка молчала, прислонившись к дверному косяку, пока Субботин нерешительно изучал территорию.

— Мне нравится, — наконец сказал он и почему-то смутился. Что-то странное было в этой старухе. Странное и неправильное. — Только мне компьютер нужно будет поставить. И Интернет.