Читаем Смерть империи полностью

Кунаев скорее всего имел малое касательство к этим демографическим переменам, однако он много сделал для «казахизации» казахской Коммунистической партии. Поддерживая добрые отношения с жившими в республике русскими и сдерживая открытые проявления казахского «национализма», Кунаев втихую, но успешно передавал власть в партийных организациях республики казахам, которые составили абсолютное большинство в республиканской партии и заняли большинство ключевых постов.

В 1961 году, когда я впервые приехал в Атма—Ату и доверительно беседовал с руководящими работниками совнархоза, органа, созданного Хрущевым для управления экономикой республики, среди моих собеседников не оказалось ни единого этнического казаха. В конце 80–х годов три четверти, а то и больше руководящих деятелей, с кем мы имели дело, были казахами.

Кунаевская политика подготовки и утверждения казахских политических руководителей при притворной рабской преданности Москве предоставила новые возможности энергичным молодым казахам. Одним из тех, кто воспользовался новыми возможностями с поразительным успехом, был Нурсултан Назарбаев.

В годы «застоя» продвижения в карьере осуществлялись медленно, быстрый взлет Назарбаева был исключением. При всем при том, что выдающимися талантами Назарбаев не обделен, он, несомненно, многим обязан предпочтению, какое Кунаев отдавал этническим казахам. В 1986 году, став самым молодым в СССР премьер–министром союзной республики[39], он уже был в состоянии соперничать за руководство партией в республике.

Назарбаев не делал этого резко или открыто и все же воспользовался в 1986 году реформаторским духом, дабы привлечь внимание партийного съезда в Москве к «серьезным упущениям» в работе партийной организации Казахстана, Хотя Кунаева по имени он не назвал, его критика ставила под сомнение руководство Кунаева, поскольку тот стоял у руля более двадцати лет. Есть смысл предположить, что Назарбаева вдохновлял Лигачев или Горбачев — либо, возможно, они оба.

Первоначальная реакция Кунаева отличалась наивностью для человека его опыта: он попытался убедить Горбачева снять Назарбаева, преступившего грань, что отделяла верного протеже от затаившегося соперника. Когда Горбачев в этой просьбе отказал, Кунаев, должно быть, уяснил что к чему. Во всяком случае, и он и его друзья говорят, что он был готов добровольно уйти в отставку с поста первого секретаря партии.

Горбачев, однако, решил его отставку упредить, придав делу политический аспект.

11 декабря 1986 года в Москве было созвано Политбюро без участия Кунаева, хотя он и был полноправным членом, которое формально приняло его отставку. Одновременно был подобран преемник, явно без консультаций с кем бы то ни было в Казахстане. В типично имперской манере Политбюро направило представителя в Алма—Ату довести свое решение до казахской партии. Новым первым секретарем предстояло стать Геннадию Колбину, профессиональному функционеру Коммунистической партии и русскому по национальности, до того никак с республикой не связанному.

Решение было объявлено в Алма—Ате 16 декабря, и тут же на большой площади, примыкавшей к высившемуся на холме в центре города грандиозному новому зданию штаб–квартиры партии, стали собираться демонстранты, Демонстрантами были молодые казахи, в большинстве — по виду — студенты. Поначалу они просто толпились, переходя с места на место, но за день число их выросло от четырех–шести десятков до нескольких сотен, стали появляться рукописные плакаты и лозунги.

По словам Кунаева, его вызвали в штаб–квартиру партии и предложили поговорить со студентами, но Колбин своим решением этому воспротивился. (Колбин, с другой стороны, утверждал, что Кунаев отказался обратиться к демонстрантам.) В любом случае, к середине дня партийные вожди решили отправить кого–нибудь из секретарей партии помоложе побеседовать со студентами, в их числе и Назарбаева.

Однако демонстрации продолжались, и на следующий день толпа разрослась до тысяч людей, постепенно становясь все более буйной, полетели камни и прочие предметы в полицию, присланную для сдерживания студентов, и в окна партийной штаб–квартиры. Наконец, были отданы приказы разогнать демонстрацию, в ходе чего многие были ранены, а некоторые убиты. Тюрьмы не смогли вместить всех арестованных, и сотни людей вывозили на грузовиках в степи за шестьдесят–восемьдесят километров от города и там попросту выбрасывали вон. В этой части Казахстана декабрь месяц очень холодный. В конце концов, многие демонстранты получили длительные сроки тюремного заключения, а более тысячи студентов были исключены из университета.

Поскольку гласность еще не была в полном расцвете и в Алма—Ате не работали иностранные корреспонденты, мир получил лишь скудную и искаженную информацию о мятеже. Советская пресса кратко сообщила о «беспорядках», устроенных «хулиганами, тунеядцами и антиобщественными элементами».