Визит продолжался всего лишь пять часов, но для наблюдателя, знакомого с прошлым, это было прецедентом, опрокидывавшим ранее существовавший протокол. Впервые с начала семнадцатого века глава крупнейшей державы приезжал на Украину, общался с ее лидерами как с равными и вел с ними переговоры на их языке. Более того, он настоял на том, чтобы все значительные политические фракции приняли участие в мероприятиях визита и никто не был отстранен. То обстоятельство, что Буш высказал похвалу Горбачеву и поддержал союзный договор (а украинцы принимали участие в составлении проекта), было второстепенным по сравнению с куда более существенным значением самого визита. В конце концов, Буш ведь подчеркнул, что украинцам предстоит самим выбирать свое будущее, и это наверняка было главным для друзей Украины и для других советских республик.

Политически малоопытные лидеры украинских националистов не поняли главного значения визита Буша. Они сосредоточили внимание на нескольких неудачных фразах в одной из речей президента и упустили возможность подчеркнуть главное для себя: то, что Украина рассматривается как политическая единица, независимая от России, с правом суверенно определять отношения со своими соседями, в том числе и с Россией…

Американская пресса, конечно, подхватила жалобы лидеров РУХа. Об этом было куда интереснее писать, чем рассуждать философски об исторических переменах в поведении властей. Обозреватель Уильям Сэфайр, всегда готовый поставить президента Буша в сложное положение, ухватился за неудачные фразы, произнесенные перед украинским парламентом, и обозвал его речь «Котлетой по–киевски». Хотя его юмор и бил мимо цели, тем не менее это запомнилось.

Термин Сэфайра мог развеселить американцев, — да и развеселил, но это не оказало существенного влияния на ход событий на Украине. Куда более страшным было отсутствие перспективы у лидеров РУХа. Станут ли они решать вопрос о том, каким быть государству, до развития демократии и реформ? Если они так поступят, то получат слабое, разделенное государство, которому трудно будет удержать столь желанную им независимость. Будут ли они рассчитывать на помощь со стороны в построении желанного будущего или будут стараться достичь согласия и создать здоровое общество на Украине?..

Объединение националистов с экономической номенклатурой, объясняемое желанием сохранить контроль бюрократии над экономикой и отделиться от реформистских тенденций, исходящих из Москвы, показался мне весьма сомнительным. Это может ускорить обретение независимости, но в результате получится страна, в которой не будет согласия, необходимого для проведения фундаментальных реформ, а это, в свою очередь, может стать угрозой для единства страны. И независимость рассыплется в прах.

Меня огорчало то, что многие мои украинские друзья не думал и о таких очевидных вещах.

————

Мы с Ребеккой попрощались с Бушами перед тем, как они сели в «самолет номер один» в киевском аэропорту Борислоль. Затем мы направились к самолету «Аэрофлота», который должен был отвезти вице–президента Янаева в Москву. Он пригласил нас, а также Виктора Комплектова и его жену Аллу лететь вместе с ним.

Мы впятером уселись в первом классе среднего по величине самолета. Сразу же появилась икра, копченая лососина, шампанское и коньяк. Мы выпили за показавшийся нам крайне успешным визит американского президента. Янаев не выказывал раздражения тем, как с ним обошлись в Киеве, а наоборот, был рад тому, что украинцы довольны визитом.

Разговор с пустой болтовни на серьезную тему перевела Ребекка.

— Скажите, господин вице–президент, — спросила она, — что будет с вашей страной?

Янаев задумался, на лице его появилось сосредоточенное выражение.

— Народ недоволен, — сказал он. — Жизнь ухудшается, и люди не понимают почему. Осенью или зимой появится кто–то, кто пообещает им водку и колбасу, и нас сметут.

Союз, которому ничего не светит кроме поражения

На протяжении мая, июня и июля представители девяти республик, подписавших декларацию в Ново—Огарево (как правило, президенты республик), работали с Горбачевым и его помощниками, шлифуя текст приемлемого для всех союзного договора. Какое–то время Горбачев надеялся, что текст будет согласован до того, как он отправится в Лондон на встречу «семерки», но этого не произошло.

Седьмого июня в «Известиях» появилось интервью с Григорием Ревенко, которому Горбачев поручил заниматься переговорным процессом; из этого интервью явствовало, что на согласование потребуется куда больше времени, чем предполагалось в мае. Ревенко сказал, что нынешний проект будет в июне направлен в Верховные Советы республик для обсуждения и конечная стадия переговоров начнется в июле. На это, заявил Ревенко, может уйти несколько месяцев, но он надеется, что договор может быть подписан до конца года.