Читаем Смерть империи полностью

Cri de corur[107] Горбачева буквально гальванизировал президента Буша. Как и после аналогичного, но более туманного высказывания два года тому назад Буш поспешил заверить Горбачева, что отношения остаются неизменными, Так случилось, что на 8 мая была намечена встреча Буша с тремя прибалтийскими лидерами — президентом Витаутасом Ландсбергесом из Литвы и премьер–министрами Эдгаром Сависааром и Иварсом Годманисом из Эстонии и Латвии, Доклад о моем разговоре с Горбачевым поступил накануне встречи, а сообщение о публичных высказываниях Горбачева во время беседы с Мэрдоком в то утро. Это произвело столь глубокое впечатление на президента, что он, казалось, забыл, кого он принимает. Трудно поверить — даже просто невероятно, — но Буш во время визита прибалтов публично всячески расхваливал Горбачева.

Еще до встречи с прибалтийскими лидерами Буш сказал репортерам, что будет говорить о своих «крепких и, я думаю, хороших отношениях» с Горбачевым и его поистине «огромных» достижениях. Поскольку прибалты приехали искать поддержки у США в своих стремлениях к независимости и безо всякой симпатии относились к Горбачеву, слова Буша в контексте этой встречи звучали как оскорбление. В результате они пришли к неверному выводу, что Буш, как они и опасались, по всей вероятности, заключил своего рода сделку, о чем они начали подозревать после встречи на Мальте, а именно: что Соединенные Штаты останутся глухи к их призывам, если Горбачев позволит странам Восточной Европы пойти своим путем. Заявления Вашингтона, прозвучавшие в январе, успокоили было их подозрения, а сейчас эти подозрения снова возникли на пустом месте.

Дело не в том, что Бушу следовало использовать эту встречу с прибалтами для критики Горбачева. Это было бы и неуместно и ненужно. Но было бы неплохо, если бы Буш в частном порядке высказал прибалтам свое убеждение в том, что Горбачев пытается помешать сторонникам жесткой линии использовать против них силу. Главное же, во время их визита все внимание следовало уделить обещанию США помочь им добиться свободы.

Можно было бы найти другой повод заверить Горбачева в своих добрых намерениях, тем более что его подозрения были не обоснованы и своекорыстны.

Горбачев игнорировал тот факт, что в большей части критики, исходившей из Вашингтона, повинен он сам. Принимая во внимание суровые меры, принятые Горбачевым у себя в стране, разгул насилия, который он не смог сдержать в прибалтийских республиках и в других местах, его пассивность в отношении генералов, не выполнявших торжественных обещаний по договорам, и его терпимость в отношении высших чиновников, нагромождавших необоснованные обвинения против Запада, президент Буш мог бы составить куда более внушительный список нареканий, чем Горбачев. Бушу не было надобности рассыпаться в «заверениях» или реагировать так, словно повинен он сам. Тем не менее он явно сочувствовал своему коллеге, попавшему в тяжелое положение, и так реагировал, что Горбачев мог решить: всякий раз, как ему потребуется что–то от Буша, достаточно будет пожаловаться, что Джордж охладел к нему.

А Буш не ограничился публичными выступлениями во время визита прибалтов. Он также — и это было куда более правильно — немедленно послал Горбачеву письмо с целью успокоить его тревогу. А 11 мая, в субботу, позвонил ему по прямому телефону Буш заверил Горбачева, что его просьба о кредитах вовсе не отклонена, он продолжает работать по преодолению некоторых юридических сложностей. А пока Буш предложил прислать делегацию высокого уровня во главе с заместителем министра сельского хозяйства Ричардом Кроудером для помощи в выработке планов перераспределения продовольствия. Это была незначительная помощь, но она шла от души, и Горбачев согласился принять делегацию, когда она приедет.

Передавая в конце недели письмо президента Черняеву, я попытался прояснить и другие моменты, на которые жаловался Горбачев. Джим Мэй, наш торговый советник, не смог обнаружить ни одного отказа в предоставлении экспортных лицензий на упомянутые Горбачевым компьютеры, но Мэй узнал, что доставка некоторых компьютеров, заказанных для атомных станций, задержана из–за того, что они не оплачены, как было договорено. Я вручил Черняеву бумагу с описанием этой ситуации и сказал:

— Кто–то убедил вашего президента, что мы заблокировали отправку компьютеров, но это глупости. Ваши бюрократы просто вовремя не оплатили инвойсы и пытаются переложить вину на других.

Черняев усмехнулся, пробормотал что–то вроде: «Они во всем мире одинаковы», — и заверил меня, что сориентирует Горбачева. Он заметил также, что позаботится, чтобы Горбачев дал Моисееву соответствующие инструкции до его отъезда в Вашингтон.