Читаем Смерть империи полностью

Трудность была не в том, что Горбачев не понимал, что единая Германия в НАТО не станет у грозой советской безопасности, а скорее в том, насколько трудно убедить в таком новом подходе свой собственный народ. При том, что Варшавский Договор уже пребывал на последних стадиях роспуска, образ разрастающейся НАТО, включающей в себя всю Германию, в то время как советские войска оставляют эту территорию, а другие советские «союзники» становятся нейтральными или потенциально враждебными, рисовался общественности как поражение СССР, равное проигрышу в войне.

Государственный секретарь Бейкер, осознав трудности, стоявшие перед различными сторонами в начале 1990 года, выступил с инициативой создать такую переговорную основу, которая позволила бы Германии и ее западным союзникам достичь своих целей и при этом уменьшить политические трудности для Горбачева.

Приехав в феврале в Москву, Бейкер предложил Шеварднадзе переговорную формулу, названную им «два плюс четыре». Это значило: два германских государства в ходе переговоров урегулируют внутренние проблемы объединения, а затем к ним присоединятся четыре державы, получившие оккупационные права в Германии после второй мировой войны, — Советский Союз, Франция, Соединенное Королевство и Соединенные Штаты — для переговоров о «внешних аспектах»,

Шеварднадзе сразу же спросил с улыбкой: «А как насчет «четыре плюс два»?» Бейкер ответил, что в математике порядок слагаемых, может, и не имеет значения, зато в политике — имеет. Сторонние державы не должны создавать впечатления, будто они навязывают немцам решение вопроса. Два германских государства сначала должны договориться друг с другом, и только после этого остальная четверка присоединится к переговорам. После некоторого дальнейшего обсуждения — и благожелательного кивка Горбачева — Шеварднадзе согласился с формулой.

И без того скорый ход германского объединения приобрел добавочное ускорение в марте, когда партия западногерманского канцлера Коля, Христианско–демократический союз (ХДС), одержала головокружительную победу на выборах в ГДР, получив более чем вдвое больше голосов в сравнении со своей ближайшей соперницей, Социал–демократической партией. Лотар де Мейзьер, возглавлявший восточногерманский ХДС, стал премьер–министром и тесно сотрудничал с Колем в проведении объединения в соответствии с предложениями Коля. Уже через две недели после визита Модрова в Москву в начале марта стало ясно, что объединение Германии произойдет путем вхождения восточных Lander в Западную Германию, а не постепенного слияния двух суверенных государств. Надежды Москвы манипулировать податливым правительством ГДР для представления советских интересов на переговорах с Бонном оказались миражом, и это обострило для Горбачева политические трудности у себя дома. Выборы в ГДР, лишившие восточногерманских коммунистов всякого политического влияния, состоялись ровно через неделю после провозглашения независимости Литвой и всего через несколько дней после того, как Горбачев стал президентом Советского Союза.

При активном содействии канцлера Коля и молчаливом согласии других союзников по НАТО Бейкер свел в один большой пакет изменения в структуре и доктрине НАТО и передал его Горбачеву, когда они встретились в мае в Москве. Это будут, объяснил он, новая Германия и новая НАТО. Лихорадочно изыскивая способ оградить внутреннюю политику от взрывоопасных проблем, возбуждаемых германским вопросом, Горбачев помог представить советской общественности НАТО в менее угрожающем виде. Шеварднадзе нанес официальный визит в штаб–квартиру НАТО в Брюсселе и благожелательно отозвался о вкладе НАТО в европейскую безопасность. Он также пригласил генерального секретаря НАТО Манфреда Вернера посетить Москву.