Читаем Смерть империи полностью

Закрытые общества полагаются на слухи. Когда обычные источники информации ненадежны, люди обращаются к друзьям, родственникам, коллегам и даже к случайным знакомым. В слово из уст, особенно кое–кого, кто знает кое–кого, чья золовка служит в правительственном учреждении, поверят скорее, чем утверждениям политиков и средств массовой информации.

К этому настолько была приучена общественность в Советском Союзе (что отнюдь не означает, что другим обществам неведомо обыкновение ставить под сомнение правдивость политиков), что растущей открытости советской прессы было недостаточно, чтобы отделаться от предубеждения, будто факты по–прежнему скрываются — или неверно преподносятся — властями, упорно вводящими общественность в заблуждение.

К осени 1989 года Восточная Европа ударилась в суматошный побег из советских объятий. Летом Коммунистическая партия проиграла выборы в Польше, венгерская партия переживала глубокий раскол и находилась на грани краха, в Чехословакии Бархатная революция охватывала всю страну, в Восточной Германии в отставку отправлен Эрих Хонеккер, а в Болгарии сместили Тодора Живкова. Чаушеску держался в Румынии (он был убит позже в этом году).

И вот посреди всех этих калейдоскопических событий официальные представители в Москве и в Вашингтоне объявили, что Буш и Горбачев планируют встретиться на Мальте в начале декабря.

Горбачев с воодушевлением откликнулся на предложение Буша о встрече, Если в прошлом ему случалось откладывать саммиты до тех пор, пока не появлялась уверенность в их исходе, то весь этот год он с нетерпением ждал официальной встречи с президентом Бушем, с тем чтобы убедиться, что политика США и дальше будет продвигаться по колее, проторенной Рейганом. Более того, Горбачев стал предпочитать разъезды по зарубежным странам и ведение дел с зарубежными лидерами устройству все более запутывающихся дел домашних, Поездку ка Мальту легко было совместить с обещанным визитом в Италию и давно намечавшейся встречей с папой Иоанном—Павлом II.

Для встречи на высшем уровне на Мальте имелось много веских причин с точки зрения обеих держав, но объявление о ней породило волну слухов в Прибалтике — и повсюду в Советском Союзе, — что Буш заключил или заключит сделку с Горбачевым; свобода Восточной Европе в обмен на негласное предоставление Горбачеву свободы рук в любых его действиях по отношению к националистам. Появившиеся ранее сообщения о рекомендации Генри Киссинджера вступить в переговоры с советскими руководителями о будущем Восточной Европы усиливали эти подозрения.

Слухи вызвали острую тревогу у новых политических лидеров в Прибалтике. Группа их тут же попросила встречи со мной. На сей раз представлены были все три страны. Те же трое эстонцев, бывших у меня в октябре, входили в группу, также как и двое литовцев (Антанайтис и Мотека), навестивших меня в июле. Среди новых лиц — Эгидиюс Бичкаускас, тридцатичетырехлетний юрист из Вильнюсской прокуратуры, темноволосый, в очках без оправы, с усами и пристрастием к темным сорочкам. Вскоре он будет назначен литовским постоянным представителем (то есть послом) в Москве и станет ценным коллегой. И — самая красноречивая в группе — Казимира Прунскенге, экономист, недавно назначенная заместителем премьер–министра и вскоре ставшая премьер–министром.

С ними вместе были два латыша: Илмар Бишер и Маврик Вульфсон. Бишер, профессор права Латвийского государственного университета, был заместителем председателя Совета Национальностей Верховного Совета и побывал в Соединенных Штатах в составе делегации народных депутатов. Вульфсон, седовласый старец лет за семьдесят, преподавал общественные науки в Академии художеств в Риге и был активным членом Комитета Верховного Совета по международным связям. Он был евреем, и это служило напоминанием, что отнюдь не все политические активисты, требовавшие независимости для Прибалтики, были этническими прибалтами.

День склонялся к вечеру, так что мы уселись в большой столовой Спасо—Хауз за столом, удобным для ведения записей.

Гости сразу заговорили о деле. Правда ли, что Буш и Горбачев заключили сделку, как гласит молва? Глаза всех были устремлены на меня, но в данном случае я с охотой шел на пристрастный допрос, поскольку мог сообщить добрые вести.

— Есть многое, о чем вам стоит беспокоиться, — сказал я, — но только не об этом. Ответ один: нет, категорически нет. Не было никакой сделки и не будет.

Убедить гостей было сложно. Их волнение было прямо–таки осязаемым.

— А что будет в Мальте? — поинтересовался один из них.

— Точно не знаю, но жду полезной дискуссии — по контролю за вооружениями, по Восточной Европе, нашим будущим экономическим отношениям. Зато точно знаю: чего не будет, так это перемен в нашей политике отказа признать советский захват прибалтийских государств.

— А что, если Горбачев потребует этого как плату за разрешение Восточной Европе идти своей дорогой?