Читаем Смерть императору! полностью

Еще не было полудня, когда они добрались до поселка и вышли на тропу, ведущую вдоль берега через лес. Катон прекрасно понимал, что отстает от графика, и что его люди должны пройти более восьми километров в течение следующих двух часов. Это было бы легко при нормальных обстоятельствах, но он подозревал, что его противник устроит перед ним засады и блокирующие препятствия. Это было то, что он сделал бы, если бы их позиции поменялись местами. Когда они вошли в лес, он отделил переднюю центурию Десятой Галльской когорты и повел ее легким бегом, выйдя на метров четыреста впереди колонны, чтобы разведать тропу. Они миновали несколько смертельно раненых врагов, которые остались на обочине пути. Ауксилларии добили их быстрыми ударами копий, когда они проходили мимо.

Тропа шла по линии побережья первые полтора километра, прежде чем пришла к развилке. Оба направления были явно хорошо использованы, так что было невозможно узнать, по какому из них прошел противник, атаковавший их. Катон ненадолго остановил своих людей. Тропа налево изгибалась немного вверх от берега, глубже в лес. Судя по всему, она не направлялась прямо к проливу. С другой стороны, не было никакой гарантии, что другой путь был бы более быстрым, если бы он продолжал следовать по контуру побережья. Он рассмотрел варианты командира противника. Бритт наверняка выбрал бы самый прямой путь и выбрал бы место, чтобы заблокировать римлян, где им пришлось бы атаковать его на узком фронте. Он будет знать, что они не знакомы с рельефом местности, и что наиболее очевидным направлением действий будет следовать по прибрежной тропе, где они могут быть более уверены в своем местоположении, а море будет находиться справа от них. Если они решат это сделать, ему будет легко остановить их продвижение.

Поэтому решение, которое должен был принять Катон, было ясным. Время было ключевым фактором, и он не мог позволить себе задерживаться на несколько часов, пробираясь вдоль побережья. Он отправил человека обратно к Галерию с приказом идти по левой развилке, а затем повел разведывательный отряд вверх по небольшому склону, от всей души надеясь, что он выбрал правильное направление.

Тропа была достаточно широка, чтобы трое людей могли идти в ряд, и центурия проделала приличный путь, достигнув ровной поверхности и начав петлять по более густым участкам леса и пологим склонам. В пяти километрах от поселка он вышел на поляну на гребне невысокого хребта. Вдалеке, над деревьями, Катон увидел крошечные блестящие точки, летящие по дуге в воздухе, оставляя за собой тонкие струйки дыма, и почувствовал прилив облегчения при виде зажигательного обстрела, который Светоний устроил перед штурмом. Были и косые столбы дыма, свидетельствующие о повреждениях, вызванных метанием снарядов. Теперь было ясно, что путь приведет Катона и его людей примерно туда, куда им нужно.

— Уже недалеко, парни, — крикнул он.

— Префект, смотрите! — Центурион рядом с ним вытянул руку и указал на дерево. Катон увидел движение в тени среди низких ветвей сосен не более чем в сотне шагов, и тут появились фигуры, поднимающие луки и раскручивающие пращи.

— Поднять щиты! Сомкнуть строй! — Его люди едва успели подчиниться приказу, прежде чем первый залп пронзил воздух и врезался в их щиты. Катон понял, что вражеский командующий был достаточно проницателен, чтобы устроить вторую засаду на случай, если римляне не оправдают его ожиданий.

Рядом раздался громкий вздох, и он оглянулся и увидел, что сигнифер падает на колени. Его челюсть исчезла, разбитая вдребезги. Кровь заполнила его рот, и он схватился за горло, отчаянно нуждаясь в воздухе. Центурион подхватил сигнум центурии из дрожащих рук и крепко вцепился в него, в тот момент как его бывший владелец рухнул на землю.

Противник вел непрекращающийся огонь, но причинил лишь несколько потерь, поскольку вспомогательные пехотинцы укрылись за своими щитами. Скорость, с которой стрелы и свинцовые обрубки поражали строй, уменьшилась, и Катон предположил, что бритты израсходовали большую часть своих боеприпасов в предыдущих атаках возле пляжа высадки. Он подождал, чтобы удостовериться, потом глубоко вздохнул и крикнул через плечо: — Вставайте! Сформируйте «черепаху»!

Люди вскарабкались, и раздался глухой лязг, когда щиты закрылись, а те, кто находился внутри строя, подняли свои над головой. Острия копий ауксиллариев топорщились вдоль и поверх щитов, так что «черепаха» больше походила на дикобраза. Как только шум построения прекратился, Катон отдал приказ наступать и отсчитывал темп, пока центурия ползла вверх по склону к лучникам и пращникам, израсходовавшим последние боеприпасы по мишени, по которой невозможно было промахнуться при такой скорости движения и на таком расстоянии. Внутри стены щитов он слышал тяжелое дыхание людей вокруг него и бормотание молитв, когда некоторые из них призывали богов защитить их.