— Держать строй! — Катон выкрикнул морским пехотинцам и приказал ауксиллариям идти вперед, внеся свежие силы в бой. Он упер свой щит в спину морского пехотинца, чтобы помочь тому удержаться на земле, когда он по очереди напирал на врага, вонзая свой короткий меч в пространство за краем своего щита в лица ордовиков перед ним. Наконец, один воин пал на колени, ослепленный выпадом в глаза, и был тут же добит на земле, так как линия подкрепления продвигалась вперед и отбивала обратно землю, которую ранее уступили морские пехотинцы.

Противника неуклонно отбрасывали назад. Внезапно бритвы отшатнулись, поворачиваясь к поселению, где наблюдал за битвой их лидер и его последний свежий строй воинов. Ауксилларии и морские пехотинцы смотрели, как последние бритты из второй волны отступают, грудные клетки вздымалась от напряжения, а кровь капала из ссадин и мелких ран. Катон вложил гладий в ножны и вернулся к центру линии. На этот раз римляне понесли более чувствительные потери, их тела виднелись то тут, то там среди распластавшихся павших ордовиков.

Морской пехотинец подбежал со стороны пляжа и остановился, чтобы отдать честь. — Сообщение от наварха, господин.

Катон поставил щит на землю и глубоко вздохнул, облизывая пересохшие губы, пытаясь понять, что понадобилось командиру эскадры. — В чем дело?

— Море становится все более неспокойным, господин. Он не думает, что удастся безопасно перевести последнюю когорту. Даже если она прибудет.

Катон почувствовал, как его сердце сжалось. — Что случилось?

— Всему виной ветер, господин. Он смещается на запад. Было бы глупо транспортным кораблям пытаться выйти из бухты.

Он закрыл глаза и потер узкую полоску лба под краем шлема. «Последняя из вспомогательных когорт, которая должна была быть загружена, к счастью, была одна из наименьших по численности пехотных частей. Без них, у него будет немногим более трех тысяч человек, чтобы нанести фланговый удар в направлении пролива. Скорее всего точнее уже менее трех тысяч, учитывая потери, которые десант понес до сих пор. Если он прикажет эскадре закрепиться на берегу пляжа и оставить только костяк команд на судах, он мог бы собрать еще пару сотен. Значит так и будет». Он открыл глаза и выпрямился, когда обратился к морскому пехотинцу.

— Скажи наварху, что, если последнюю когорту не удастся высадить, я пойду вперед с остальными людьми, а также всеми морскими пехотинцами и моряками, которых он сможет выгрузить, когда вытащит свои корабли на берег. Скажи ему, чтобы отправил корабль к Светонию, чтобы объяснить ситуацию и сообщить ему, что мы будем в назначенном месте, чтобы сыграть свою роль, когда пропретор пойдет на окончательный штурм. Клянусь честью.

ГЛАВА XXV

После того как последние из подразделений ауксиллариев и морских пехотинцев высадились, на сушу сошли и моряки, которых можно было «безболезненно» снять с кораблей. Их вооружили оружием и доспехами, снятыми с убитых и раненых, как римлян, так и ордовиков, прежде чем они были сформированы в отдельный отряд под командованием одного из опционов-ауксиллариев. Катон решил использовать их в качестве резерва на крайний случай, поскольку у них было мало формальной подготовки с оружием, и тем более в составе пехотного военного подразделения. Если им придется сражаться, есть вероятность, что они окажутся такими же неустойчивыми, как и первая группа бриттов, столкнувшаяся с силами Катона. «Тем не менее», — размышлял он, — «они добавят к его силам около двухсот человек, а в отсутствие вспомогательной когорты на борту грузовых кораблей, застрявших в основной бухте, ему понадобится каждый человек, которого он сможет найти». Ему пришло в голову послать биремы назад за последней когортой, но они не смогут вернуться под парусом, а если он останется дожидаться их, то никогда не доберется до пролива вовремя.

Со своими четырьмя когортами, морскими пехотинцами и матросами, построенными в колонну, он отдал приказ наступать через брешь между гребнями, и с Десятой Галльской когортой во главе колонна двинулась к основанию косы. Вражеские силы, посланные, чтобы вытеснить их, уже отступили тем же путем, что и пришли, и можно было увидеть, как последние жители поселения бегут по холмистой местности. Катон был удивлен, что вражеские войска отступили, и предположил, что они были настолько потрясены своими потерями, что их командир не смог уговорить их предпринять третью атаку. Возможно, он еще предпримет какие-то отчаянные действия, чтобы выиграть время, пока ему на помощь пришлют подкрепление. Он мог еще не быть проинформирован о предварительном обстреле укреплений пролива до начала штурма во время прилива. Однако, как только противник об этом узнает, он поймет, насколько важно было остановить силы Катона, прежде чем они смогут вмешаться в главную битву.