Читаем Смерть Гитлера полностью

Уровень 2: служба личной охраны и охраны СБ (служба безопасности).

Уровень 3: обслуживающий персонал имперской канцелярии.

Лица, относящиеся к уровню 1, привлекают особенное внимание советских спецслужб. Они требуют особого обращения, среди них:

Хайнц Линге, камердинер Гитлера, тридцать два года, штурмбанфюрер СС (майор);

Ганс Баур, личный летчик Гитлера, сорок семь лет, обергруппенфюрер СС (генерал-лейтенант);

Отто Гюнше, адъютант Гитлера, двадцать восемь лет, штурмбанфюрер СС (майор).

В начале мая 1945 года во время ареста некоторые из них старались скрыть свое имя и звание, как, к примеру, Линге, камердинер и доверенное лицо фюрера. Он был задержан уже 2 мая 1945 года, но ему удалось слиться с массой немецких военнопленных. «Я был захвачен, ну и все […] Никто мной не заинтересовался», – сообщает Хайнц Линге в своих мемуарах. Вместе с тысячами других немецких военнопленных его отправляют в лагерь близ города Познань, далеко на восток от Берлина. Во время допросов он сообщает советским военным, что он всего лишь простой офицер административной службы. Его уловка прекрасно срабатывала, до тех пор, пока не вмешался другой близкий Гитлеру человек – его личный пилот Ганс Баур.

Он также был арестован красноармейцами и заключен в тот же лагерь для военнопленных. Там он беспрестанно хвалится перед окружающими своими заслугами и званием генерала, требуя к себе особо уважительного отношения. «Я не только генерал, я был личным пилотом Гитлера», – целыми днями повторяет он. Охранники лагеря ему не верят, и тогда у Баура появляется, как ему кажется, удачная идея доказать это. Среди военнопленных в лагере он уже углядел Линге. Так вот этот бравый Линге и сможет свидетельствовать в его пользу. Он сообщает охранникам лагеря, что Линге может подтвердить тот факт, что он действительно был личным пилотом Гитлера. Он это знает, так как сам был его камердинером. «Так улетучилось мое прикрытие, – рассказывает Линге. – Мне пришлось переделать все заявления, сделанные раньше, когда я лгал, но на этот раз пришлось сказать правду»[52]. Зато Баур получил удовлетворение. Теперь-то его воспринимают всерьез, и он по праву считается военнопленным особой важности. Вскоре его переводят из обычного лагеря военнопленных в Познани. Направление – Москва, тюрьма на Лубянке. Туда его отправляют вместе с Линге. Там их ожидает обращение и пытки, достойные их ранга.

Заключенные 1-го уровня отделены друг от друга. И все же они не одни в своей камере. Они делят ее каждый раз с новым заключенным. Это всегда немец, но незнакомый им. Скоро такой товарищ по несчастью становится их единственным доверенным лицом, готовым поддержать, выслушать их жалобы, стенания, возмущение. Что касается выслушать, да, сокамерник их слушает внимательно. Речь идет о «подсадных утках», доносчиках, находящихся на балансе НКВД. Им поручено собирать малейшую информацию и следить за физическим и душевным состоянием своих «соратников» по камере. Чтобы не возбуждать подозрений, они передают свои сообщения начальству, когда сокамерника уводят на допрос.

Осведомитель в камере Линге под кодовым названием «Бремен» сообщает, что Линге находится в сильно подавленном настроении. Он повторяет: «Пусть меня убьют, пусть поскорее прикончат! Меня пытали уже на Лубянке, а здесь опять продолжается…»

Тайный агент всеми силами старается сломать сопротивление тела и духа эсэсовца, которого ему поручили.

Агент «Бремен» подтверждает, что Линге находится в депрессивном состоянии […] Но он считает, что принятые меры окажут положительное влияние на Линге и подтолкнут его к сотрудничеству. Агент уверен, что Линге знает и скрывает важную секретную информацию. Агенту было приказано наблюдать за Линге и следить, чтобы он не покончил с собой.

Во время допросов следователи пытаются нащупать слабое место заключенного, чтобы склонить его к сотрудничеству.

Заключенный Линге обеспокоен тем, что его семья может быть похищена из немецкой зоны под контролем США, чтобы переправить ее в советскую зону.