В последний момент Берия передумал. Он решает послать письмо только Молотову. Товарищ Сталин никогда не получит этого сообщения.

Что касается союзников, то они никогда не получат доступа к докладу Смерша.

Они смогут только посетить сад фюрербункера.

Но главное не в этом. Теперь, когда Молотов проинформирован о сомнениях союзников по поводу необнаружения трупа Гитлера советской стороной, а также о причинах его смерти, Берия получает идеальные условия для того, чтобы начать свое собственное расследование. И оно себя полностью оправдает. Будет оно тайным, кропотливым и даст окончательный ответ на загадку исчезновения Гитлера.

Операция получит кодовое название «Миф».

Российский Государственный военный архив, Москва, март 2017 года

Сигнал тревоги не прозвучал. Поэтому дышать можно. Владимир Коротаев проверил, работает ли вентиляция и есть ли циркуляция кислорода. Система пожарной безопасности в помещениях, где хранятся архивы, может показаться архаичной, но на самом деле она дьявольски эффективна. Во избежание опасности пожара кислород просто удаляется из кабинетов каждый вечер после закрытия помещений.

Такой режим обеспечения пожарной безопасности вступит в действие только через полчаса. Затем прозвучит сигнал тревоги, и у нас будет всего несколько секунд, чтобы освободить помещение. Владимир неоднократно предупреждал нас об этом, когда мы шли по лабиринтам коридоров здания.

Как только раздастся сигнал тревоги, надо будет немедленно уходить. После этого будет уже поздно, двери блокируются автоматически, а доступ воздуха перекрывается. Тогда верная смерть! «А есть ли способ приостановить процесс, вырубить экстренную сигнализацию?» – спрашивали мы, следуя бегом за Владимиром. «Нет!» – Его тон был категоричным и безапелляционным. Не позволяющим дальнейшие расспросы.

Впрочем, не в наших интересах было ни проверять меры противопожарной безопасности архивов, ни давать Владимиру веский повод прервать наше посещение.

Теоретически мы не имеем права находиться тут, в этой части Российского государственного военного архива. За несколько минут до этого Лана сумела уговорить замдиректора позволить нам посетить святая святых: помещения, где хранятся секретные архивные материалы по Красной армии, начиная с момента ее создания, а кроме того – документальные свидетельства и материалы, касающиеся ее нацистского врага. Как Лане удалось это сделать? Благодаря ее обычным приемам, тому, что можно обозначить одним словом: «психология». Честно говоря, она добавила к этому еще свою улыбку и прекрасное знание русского менталитета.

Мы были в его кабинете, знакомились с делами военнопленных Линге, Гюнше и других. Надо сказать, что ему потребовалось некоторое время, чтобы найти их на пыльных стеллажах архива. Необычное усилие для такого высокопоставленного чиновника, больше привыкшего приказывать, чем выполнять. Ласково, неторопливо, целенаправленно и настойчиво Лана подбиралась к цели, немного подразнивая собеседника, но совсем чуть-чуть. «А что, действительно нет других важных материалов, которые могли бы облегчить наше расследование?» Она настаивала все больше, еще и еще. Владимир начал с того, что снял очки. Он потер глаза, словно стирая боль. Возвращаться в архивохранилище и снова оставлять нас наедине с папками он вряд ли хотел. Чувствуя, что он колеблется, Лана тут же воспользовалась этим: «Мы можем пойти с вами в запасник, если хотите…» Предложение показалось ему настолько неуместным, что он даже не отреагировал. Затем, неожиданно, посмотрев на часы, он просто сказал: «Пойдемте. У нас есть еще немного времени».

Две маленькие электрические панели прикреплены над зеленоватой бронированной дверью. Первая горит и указывает: «Автоматическое отключение». На другой, выключенной, табло: «Газ. Не входи». За дверью один из десяти залов архивохранилища Российского государственного военного архива. По одному на каждом этаже. Воздух здесь сухой, а температура ниже, чем в кабинетах, она не должна превышать 18–19 °C. На потолке расположены внушительные светильники, но включен только каждый второй из них, что создает впечатление сумерек, или, точнее, больничного освещения. Мы находимся в самом сердце Российского государственного военного архива.