Читаем Смерть Гитлера полностью

У нас намечена встреча с директором ГА РФ Ларисой Александровной Роговой. Только от нее мы можем получить доступ к досье Н. «Н» – это обозначение досье на Гитлера. Все начинается сразу же, у главного входа в ГА РФ. Охранник с усами в стиле 1970-х, как у Фредди Меркьюри, требует наши паспорта. «Пропск!», – гаркает он так, словно мы пришли грабить. У Ланы с ее российским паспортом не возникает никаких проблем. Мой французский паспорт осложняет положение дел. Судя по всему, охранника смущает написание моего имени, и он никак не может прочитать его. Brisard становится БРИЗАР на кириллице. Именно так я был записан в список посетителей в этот день. После длительной сверки и благодаря стараниям Ланы нас, наконец, пропускают.

Как попасть в Генеральную дирекцию архивов? Наш вопрос раздражает дежурного охранника. Он занят, с той же любезностью, следующим посетителем. «В самой глубине двора, после третьего корпуса справа». Молодая женщина, ответившая на наш вопрос, не ожидая нашей благодарности, поворачивается к нам спиной и поднимается по слабо освещенной лестнице. Сам ГА РФ похож на рабочий поселок советских времен. Он разместился в нескольких зданиях в типично советском стиле, сочетающих в своем облике элементы конструктивизма и рационализма.

Мы пробираемся от одного корпуса к другому, стараясь обходить огромные лужи из темной жижи и грязного снега. «Генеральная дирекция» – указано крупными буквами на табличке над двустворчатой дверью вдали… Темный седан припаркован у входа. Нам остается пройти каких-нибудь двадцать метров, но тут мы видим, как некая женщина поспешно выходит из здания и исчезает в салоне машины. «Это директриса…», – шепчет Лана с нотками отчаяния в голосе при виде отъезжающего авто.

Время 10 часов 55 минут, наша 11-часовая встреча только что ускользнула от нас.

Две секретарши дирекции ГА РФ так распределили между собой роли: одна доброжелательная, другая откровенно зловредная. «А это зачем?» Когда не понимаешь ни слова (а это мой случай с русским языком), нетрудно ощутить всю их резкость. Значит, та, что помоложе (некуртуазно выражаясь, менее пожилая), не на нашей стороне. Лана представляет нас, мы оба журналисты, она русская, а я француз. А пришли мы потому, что нам назначена встреча с директором, госпожой директрисой, а затем, чтобы заняться одним объектом, конкретным объектом…

«Вы ее не увидите!» – отрезает секретарша. «Она ушла. Ее нет на месте». Лана объясняет, что мы в курсе, темная машина у входа, директриса, которая забыла о нас и испарилась прямо у нас на глазах. Она говорит все это темпераментно, не скрывая своих чувств. А что если подождать, можно? «Если уж вы так хотите», – заключает секретарша, покидая комнату со стопкой папок под мышкой, как бы подчеркивая этим, что мы отнимаем у нее столь ценное время. Швейцарские часы с боем над ее столом отсчитывают время. Они показывают 11 часов 10 минут. Другая помощница слушает коллегу, не произнося ни слова. От нас не ускользает ее огорченный вид. И Лана направляется к ней.

Встреча в Кремле, Администрация Президента. Не предусмотренное в рабочем графике. Конечно, когда Путин, а, скорей всего, кто-то из его Администрации звонит, следует поспешить. Так объясняет нам ситуацию секретарша, та, которая любезная, понизив голос до шепота, отрывистыми фразами. Она говорит ласковым голосом, ободряющим, несмотря на то, что информация, которую она нам сообщает, скорей, негативна. Что же касается времени ее возвращения, то кто знает?! Не она во всяком случае. Это не из-за нас ли этот вызов в последнюю минуту? «Нет, ну почему же из-за вас?»

Время перевалило за 17 часов. Наше терпение в конце концов вознаграждено. На наших глазах открывается коробка плотного картона. Внутри – совсем маленький, бережно упакованный, футляр.

– Так это он? Это точно он?

– Да!

– Не стоит переводить, Лана.

Если присмотреться, то коробка очень напоминает контейнер для хранения компьютерных дисков. Вообще-то, так оно и есть.

Череп Гитлера хранится в контейнере от дисков! Следует уточнить, что речь идет о фрагменте черепа, который российские власти представляют как часть черепа Гитлера. Сталинский трофей! Один из наиболее тщательно хранимых секретов Советского Союза, а затем посткоммунистической России.

А для нас – кульминация года ожидания и расследования. Чтобы лучше понять охватившие нас чувства, следует подробнее сказать о месте, где происходит действие.