Читаем Смерть Гитлера полностью

Та же абсурдная, кафкианская рутина. Лана снова и снова твердит мне по телефону, что ее собеседники еще раз подтвердили ей, что мы можем сделать анализы. Я настаиваю на том, что необходимо подтвердить это письменно. «Ах, письменно? – с удивлением переспрашивает Лана, словно забыв, о чем мы не раз говорили. – Ладно, свяжусь с ними снова». И снова ожидание. Проходит еще несколько дней. Когда уже стало казаться, что все пропало, приходит ответ. По электронной почте. От Александра Орлова, нашего дорогого Александра из Министерства иностранных дел Пресвятой Руси, ответ, составленный мне на французском языке.

Вот выдержка из него: «…Мне кажется, что если вы произведете анализ частиц челюсти Гитлера, которые остались на ваших перчатках, и ваши выводы не будут противоречить официальной позиции российской оценки [sic], у нас не будет права вам».

Подпись: Александр.

Сегодня 7 ноября 2017 года. На деревьях пожелтели листья, умолкли птицы, сберегая силы по мере приближения холодов. Я улыбаюсь. Это от усталости, нервозности или недопонимания?

Передо мной послание Александра. И я улыбаюсь, глядя на него. Тут все. Или почти все. «У нас не будет права вам». Тут не хватает одного слова – и все рушится. Более двух месяцев ждать этого сообщения. Десятки звонков в Россию, просьбы, мольбы… для чего? Чтобы получить незаконченное предложение. Не пригодное для применения. Это издевательство? Нездоровое желание поиграть с нашей настойчивостью? Или просто результат московского бюрократического затягивания рассмотрения вопроса? Конечно, Филипп Шарлье не удовлетворен сообщением Александра. «У нас не будет права Вам». Вам ЧТО?!!!

«Дорогой Александр, большое спасибо за Ваше разрешение позволить нам использовать анализы фрагментов челюсти Гитлера».

7 ноября 2017 года. Вечер. Я решаю снова обратиться к Александру.

Не обижать его. Выбирать вежливые выражения.

«Я высоко ценю Ваше внимание ко мне, выраженное в том, что Вы обращаетесь ко мне по-французски. Тем не менее…»

Надо подумать.

«Тем не менее в Вашем ответе не хватает одного слова. Вы пишите: «у нас не будет права Вам…» Я полагаю, что Вы хотели сказать “помешать в этом” или “Вам запретить это”. Не могли бы Вы мне это уточнить?»

А что Лана? Ничего! Лана больше не связывалась ни с ФСБ, ни с Александром. Ситуация вокруг России обостряется. Нагнетаются обвинения США во вмешательстве России в последние президентские выборы. В Сирии не прекращается военно-гуманитарно-религиозный кошмар. Путинский режим все настойчивей придерживается жесткой линии агрессивного изоляционизма. А мы по-прежнему зависим от милостей российской власти, наводящей страх.

Неделя. Александру потребовалась целая неделя, чтобы выудить правильное слово, самое правильное, самое близкое к его мысли, и отправить его мне. Он даже нашел несколько слов. Он даже пишет их заглавными буквами: «ВАМ ПРЕДЪЯВИТЬ ОБВИНЕНИЕ (НЕ ИНКРИМИНИРУЕМ, НЕ ВМЕНИМ В ВИНУ)».

Вот теперь мы можем провести анализы. Насколько нам известно, это будут первые анализы, когда-либо проведенные с помощью сканирующего электронного микроскопа.

Мировая премьера.

И надежда разгадать тайну смерти Гитлера.

«С современными передовыми научными методами мы сможем пойти гораздо дальше, чем в 1945 году или 1970-м, – с энтузиазмом говорит доктор Шарлье. – У нас есть способы провести токсикологический и химический анализы этого зубного отложения. А значит, у нас в руках будут козыри в установлении истины».

«Ты уже столько меня баловал. Людовик Святой, Ричард Львиное Сердце, Карл Великий, Мария Магдалина… а это-то кто?» Рафаэль Вейль хорошо знаком с Филиппом Шарлье. Работает с ним уже с десяток лет. Он догадывается, что и на этот раз будет интересный объект для изучения, некий исторический персонаж первостепенной важности.

«Ладно, какая эпоха?» – «Вторая мировая война, – уклончиво отвечает ему судмедэксперт. – Объект – немец, – продолжает он. – Исторический персонаж важный, даже очень важный».

Рафаэль Вейль бросает взгляд на колбу, разглядывает этикетку с инициалами «А.Г.» И больше не задает вопросов. «У меня только первая половина дня», – строгим голосом напоминает он, значит, «вперед, за дело». Проанализированы будут только два из трех имеющихся образцов. Два самых больших. Вернее, наименее маленьких. Длина первого максимум 2,5 мм и толщина 1,3 мм. Второй еще тоньше. Но размер не важен. Микроскоп настолько мощный, что он может работать в масштабе микрона. Главное, что он определит химический состав этих крошечных образцов. «Идея состоит в том, чтобы определить состав зубного камня, установить, какая была диета у этого индивидуума, есть ли тут следы только растительных волокон или животных волокон тоже. И последнее, что я хотел бы, чтобы ты поискал следы яда».