Читаем Смерть Гитлера полностью

27 апреля 2000 года, накануне пятьдесят пятой годовщины Победы над нацистской Германией, Москва организует большую выставку материалов из своих секретных архивов. Ее название не оставляет сомнений в намерениях президента России: «Агония Третьего рейха – возмездие». Такого еще не видели. Широкой общественности было представлено сто тридцать пять ранее неопубликованных документов. Столько и таких документов, о доступе к которым историки Второй мировой войны мечтали полвека. Донесения советских спецслужб с грифом «совершенно секретно», фотографии, вещдоки… все, что позволяет приподнять завесу над последними минутами жизни Гитлера в его бункере.

Представлен дневник Мартина Бормана, секретаря и лица, особо приближенного к фюреру. «Суббота 28 апреля: наша имперская канцелярия – не более чем груда руин. Мир висит на ниточке. […] Воскресенье 29: ураган огня над Берлином. Гитлер и Ева Браун сочетались браком». Фотографии детей Геббельса, письма нацистских чиновников, таких как архитектор режима и министр вооруженных сил Альберт Шпеер: «Гитлер разрушается на глазах. Он превратился в комок нервов и совершенно перестал себя контролировать».

Но гвоздь выставки в другом месте. В специальной комнате. В своей статье ежедневная газета «Монд» так описывает сцену: «В центре комнаты, обтянутой красным бархатом, в застекленной витрине выставлен обугленный фрагмент черепа с отверстием от пули»[9].

Выставка пользуется оглушительным успехом. Сюда приходят представители всех крупных западных СМИ. Государственные российские органы добились своего. Ну, или почти. Однако вскоре возникают сомнения в подлинности черепа. Вопросы журналистов смущают организаторов выставки. Среди них – директор Государственного архива знаменитый Сергей Мироненко. Тот самый Мироненко, с чьей тенью мы пересеклись в длинных коридорах ГА РФ. В 2000 году он высоко держит голову. Он царствует, как самодержец, на Российских архивах. Журналисты и историки льстиво поднимают за него рюмки водки и других крепких напитков, чтобы получить его благорасположение. А особенно – разрешения приблизиться к этому осколку черепа, эксгумированному из секретных запасников.

В разгар выставки недоверчивость представителей Запада ставит гордого Мироненко в щекотливую ситуацию. Как может он утверждать, что этот фрагмент кости принадлежит Гитлеру? Такой вопрос звучит непрестанно. И напрасно Мироненко повторяет, что не сомневается в его подлинности, он прекрасно понимает, что этого недостаточно. Даже Алексей Литвин, один из кураторов выставки 2000-го, вынужден это признать: «Да, это верно, мы не проводили анализа ДНК, но все свидетельства указывают на то, что речь идет именно о Гитлере»[10].

Свидетельства? Без достоверных научных анализов? Именно в этот момент Мироненко осознает риск потерять контроль над ситуацией и возродить полемику по поводу исчезновения Гитлера.

Вместо того чтобы отступить, он бросается в бой и отважно идет дальше. Еще одна новая экспертиза? У зарубежных ученых? Без проблем! Директор архива не слишком доволен собой. Кроме того, он понимает, что, приоткрыв этот ящик Пандоры, он уже не сможет его захлопнуть. Конечно, российские власти никогда не разрешат сделать подобные анализы. Однако предложение Мироненко возрождает надежды и – будет дано разрешение или нет – череп становится последней тайной Второй мировой войны, которую следует разгадать.

Лариса Роговая долгое время была заместителем Мироненко. Сегодня только что назначенный директор ГА РФ использует те же методы, что и ее славный предшественник. Никаких прямых столкновений с журналистами. Вокруг большого прямоугольного стола мы стоим вчетвером и разглядываем череп. Лана, оба архивиста Дина и Николай и я, с глазами, впившимися в почерневшие косточки. Все, кроме Ларисы, которая по-прежнему продолжает восседать в большом кресле из черного кожзаменителя.

Кажется, что ее забавляет то, какое впечатление мы испытываем и как нам не терпится идти дальше. Она ожидала, что мы выразим желание провести экспертизу. Так же, как шестнадцать лет назад это делал Мироненко, она, в свою очередь, допускает, что вполне возможно провести экспертизу черепа. И даже добавляет, что сама мечтает об этом. «Для нас это была бы прекрасная возможность», – добавляет она, впервые за всю нашу встречу одаряя нас улыбкой. «Да, это было бы замечательно. Мы поддержим вас в этом направлении, так что вы можете рассчитывать на нас». Дина и Николай дружно кивают головой. «Это даст нам возможность установить истину. И положить конец этой ужасной полемике. Той, что развязал несколько лет назад этот так называемый американский исследователь».