Судя по очень большому количеству брызг и потеков крови на диване, следует признать, что ранение это сопровождалось обильным излиянием крови наружу и потому его должно отнести к разряду, по меньшей мере, опасных для жизни. Потерпевший в момент ранения сидел в правом углу дивана, около ручки, о чем свидетельствует наличие потеков и брызг крови только у правого бокового края дивана. Рана была нанесена в тот момент, когда жертва сидела в правом углу дивана, рядом с подлокотником […] Такое расположение брызг и потеков крови на диване, а также характерный вид их говорят о том, что ранение локализовалось на голове, а не в области грудной клетки или живота […]

Повреждение головы произошло от выстрела в голову, а не от удара по голове каким-либо тяжелым, твердым, тупогранным предметом, что доказывается отсутствием брызг крови на спинке, над диваном и на раме спинки дивана. После повреждения головы раненый потерял сознание и некоторое время оставался неподвижным с наклоненной в сторону правой ручки головой.

С помощью такого протокола Семеновский мог бы просто уничтожить результаты следствия, проведенные Смершем в июне 1945 года. Вот только нет доказательств, что эта кровь принадлежит именно Гитлеру. Анализы крови, взятой из потеков на ручках дивана, показали, что это кровь группы А. По заявлениям его личного врача доктора Морелля, именно этой группы была кровь у Гитлера. Но такая же группа крови у миллиона немцев. Из-за отсутствия возможности осмотреть труп, который находится в распоряжении Министерства госбезопасности, работа Семеновского остается незавершенной и неполной. Разгневанный пожилой криминалист берет на себя дерзость лично обратиться к министру Виктору Абакумову. Его докладная записка говорит о ситуации напрямую, без обиняков.

Учитывая то, что первое вскрытие было проведено небрежно – не исследованы костные изменения в области вхождения аорты, не произведены заборы ткани от жизненно важных органов на предмет обнаружения следов цианистого калия – и по причине того, что трупы были недоступны для повторного, более тщательного вскрытия, первый отчет, составленный в мае 1945 года, можно считать только предварительным. Соответственно, настоящая комиссия считает невозможным сделать окончательные выводы по данному делу.

Политическая система СССР не имеет обыкновение выставлять на обзор недочеты руководителей. Результаты берлинской миссии могут стать взрывоопасными. Особенно в конце весны 1946 года. Москва переживает новую серию чисток. Как всегда, Сталин действует в одиночку и жестко. Он свергает одних, продвигает других, разжигает обиды между своими соратниками, чтобы лучше их же и контролировать. В немилость попадают даже крупные фигуры, даже очень крупные, особенно крупные. Это не только генералы, но и видные представители интеллигенции.

Не избежал этой участи и столь популярный маршал Жуков. 3 июня 1946 года тот, кто стал победителем во многих битвах против нацистов, снят с должности главнокомандующего сухопутными войсками и заместителя министра обороны СССР. Его обвиняют в том, что он, в частности, «утерял всякую скромность и увлекся чувством личной амбиции». Такая напыщенная риторика, которая могла бы относиться и к самому Сталину. Есть только один человек, чье положение укрепилось в этой волне отставок, – это Абакумов.

Получив доклад доктора Семеновского, министр внутренних дел Круглов не представляет себе, что с ним делать дальше. По существу, выводы доклада его почти не удивляют, и при любой «умиротворенной» политической системе он был бы этим докладом удовлетворен. Его министерство хорошо потрудилось на ниве восстановления исторической правды. Но он по опыту хорошо знает, что нападать на любимчика Сталина рискованно, можно попросту потерять все, исчезнуть. Он не хочет закончить так, например, как его коллега, нарком авиационной промышленности Алексей Иванович Шахурин, который был сначала снят с должности, а затем приговорен 11 мая 1946 года к семи годам ГУЛАГа. Его преступление? Он разочаровал Сталина в качестве выпускаемой продукции, самолетов для ВВС.

Тщательно все взвесив и обдумав, Круглов решил сохранить благоразумие и осторожность. И старый судмедэксперт продолжит трудиться впустую. Его работа так и останется тщательно спрятанной на дне ящика стола, подальше от глаз советского тирана.

17 июня нацистские военнопленные возвращены в Советский Союз. Операция «Миф» подходит к концу. Тайна смерти Гитлера сохранится еще на долгие десятилетия.

Лето 2017 года

В Москве идет дождь.

Конец июня. Больше двух месяцев прошло с того провального визита в российскую столицу. Два месяца, в течение которых мы пытались уговорить Александра, нашего координатора из МИДа, помочь нам получить разрешение провести исследования зубов Гитлера. Но Александр улетучился. Нам не удается связаться с ним ни по телефону, ни по электронной почте. Мы заблокированы. Что ж, расследование закончено? Тупик после полутора лет отчаянных усилий?