Серьезные проблемы для УСО создавали внутренние распри в европейских движениях Сопротивления. В Греции и Югославии монархисты враждовали с коммунистами, в то время как, например, во Франции движение Сопротивления объединяло широкий политический спектр его участников — от голлистов до коммунистов-франтирёров. Сложности возникали в связи с проведением операций. Как организовать тайные диверсионные отряды, не привлекая к ним внимание? Как заручиться поддержкой местного населения, не подвергая его карательной мести нацистов? УСО постоянно конфликтовало с ВВС из-за самолетов, необходимых для забрасывания диверсантов, с министерством иностранных дел, требовавшим соблюдать суверенитет нейтралов, с войсковыми командующими по поводу стратегических целей операций, с военным кабинетом (где УСО прозвали «службой рэкета») из-за выделения финансовых и материальных средств. При этом затруднения в разрешении конфликтных ситуаций испытывал даже такой закаленный в политических схватках боец, как Далтон.

Британцы, допуская возможность мстительной расправы над мирными жителями в оккупированных странах Европы, понимали, что нечто подобное может произойти и с ними в случае вторжения Германии на их родной остров. Полковник (позднее генерал-майор) Колин Габбинз сформировал вспомогательные подразделения для продолжения борьбы с немцами после вторжения и, остерегаясь предательства при угрозе возмездия, позаботился и о том, чтобы местное население не знало о местоположении тайных убежищ. Регулярная армия тоже готовилась к нашествию нацистов. «Мы сооружали заграждения на дорогах, расчищали огневые позиции, — вспоминал Майкл Говард из Колдстримского гвардейского полка. — И мы были вооружены не дробовиками. Я обшарил всю местность в поисках узких дорог, где мы могли бы натянуть проволоку и обезглавить немецких мотоциклистов. Нам, по крайней мере мне, даже в голову не приходило, что немцы, разозлившись, могут расстрелять всю деревню. Я не думал и о том, что если немцы выиграют войну, то меня и всех молодых людей старше семнадцати лет отправят как рабов в Германию, а судьба моей матери, стопроцентной еврейки, будет еще тяжелее»[224].[225]

Провал гитлеровского плана «Морской лев» означал, что британцы избежали трагической участи стран Европейского континента. Британцам не пришлось, подобно народам оккупированной Европы, делать страшный выбор между жизнью и смертью и идти на компромиссы. В продолжение всей войны Черчилль часто апеллировал к моральному духу 1940 года — annus mirabilis, чудесного года в истории Британии; делали это и другие политики. Теперь перед британскими стратегами открывалась зияющая пропасть неизвестности. Что приготовили для них страны Оси? Скорее из-за отсутствия альтернативы, а не по каким-то иным причинам, война переместилась на побережье Северной Африки и Средиземноморья. Скоро победа в «Битве за Англию» будет казаться лишь эпизодом в длительной и непредсказуемой борьбе с фашизмом.

Глава 4

БОРЬБА ЗА СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

сентябрь 1939 — июнь 1942

1

«До Аламейна у нас не было побед, после Аламейна у нас не было поражений», — написал Черчилль в военных мемуарах. Как и в любом обобщении, в его замечании содержится зерно истины, если даже не учитывать «Битву за Англию». Однако Черчиллю следовало бы добавить — «в войне с немцами», поскольку на счету британцев было немало замечательных побед над итальянцами. Они были настолько значительными, что Гитлеру пришлось бросить в Средиземноморье войска, которые ему пригодились бы в России. Столкнувшись с угрозой поражения фашизма в Африке, Гитлер решил прийти на помощь своему идеологическому единоверцу Бенито Муссолини сначала в Африке, а потом и в Греции, хотя они и не играли ключевой роли в достижении главной стратегической цели — завоевать Россию.