Во вторник 13 августа 1940 года в Германии был «Adlertag» («День Орла»), и люфтваффе совершили 1485 вылетов в Британию, потеряв сорок шесть самолетов и сбив тринадцать машин Королевских ВВС (шесть пилотов спаслись). Назавтра люфтваффе лишились двадцати семи самолетов, британцы потеряли одиннадцать. Эти данные не учитывают немецкие бомбардировщики, вернувшиеся на аэродромы поврежденными и не подлежащими восстановлению или с погибшими или ранеными членами экипажей. В британских ВВС пилоты сбитых самолетов зачастую в тот же день снова поднимались в воздух, а немецкие летчики либо оказывались в плену, либо тонули в Ла-Манше. Среди авиаторов считалось безопаснее сесть на воду, чем парашютировать в море: у пилота обычно оставалось около сорока секунд на то, чтобы выбраться из кабины, прежде чем самолет уйдет на дно. Kanalkampf (война над проливом), несмотря на геройство и отдельные эпизоды рыцарства, была страшна для обеих сторон и обходилась немалыми жертвами.

Проблему для люфтваффе создавала собственная разведка, преувеличивая реальные потери ВВС Британии и тем самым оказывая медвежью услугу немецким пилотам. Она брала информацию из десятка разных источников, многие из которых враждовали между собой[181]. По данным начальника разведки люфтваффе полковника «Беппо» Шмида, с 1 июля по 15 августа немцы уничтожили 574 самолета британских ВВС истребителями, зенитным огнем или на земле, и еще 196 машин вышли из строя в результате аварийных посадок и крушений, то есть в общей сложности 770. По расчетам Шмида, на 1 июля у британцев имелось 900 самолетов, и с учетом того, что в месяц они собирали 270—300 истребителей, у них оставалось всего 430 машин, из которых в воздух могли подняться только 300, если исходить из средней технической исправности в 70 процентов[182]. Полковник ошибся по всем статьям.

В действительности британцы за это время потеряли 318 самолетов. Заводы лорда Бивербрука, подгоняемые его понуканиями, за шесть недель собрали 720 машин — намного больше, чем предполагал Шмид. «Мне надо очень много самолетов, — заявлял полковник, назначенный в августе в военный кабинет. — И для меня не важно, если кому-то это не нравится». На 1 июля истребительное командование имело 791 одномоторный самолет, на сто с лишним машин меньше, чем думал полковник Шмид. 17 августа у британцев уже было 1065 «харрикейнов», «спитфайров» и длиннокрылых «дефиантов» с двигателем 1030 лошадиных сил, и в исправном состоянии находилось 80 процентов машин (без учета 289 самолетов, находившихся на консервации, и 84 учебных самолетов). Шмид полагал, что в ВВС Британии осталось 430 истребителей, на самом деле их было 1438, в три с лишним раза больше[183].

Разведка Шмида ошибалась в том числе из-за того, что пилоты преувеличивали свои успехи, сообщая завышенное количество сбитых самолетов. Но у них зачастую просто-напросто не оставалось времени для того, чтобы проследить за гибелью противника: едва заканчивалась одна воздушная схватка, как начиналась следующая. Дым и даже пламя горящего самолета не всегда означали, что его пилот погиб. Так или иначе, неверные сведения разведки люфтваффе деморализовали летчиков, сопровождавших бомбардировщики: им говорили о слабости противника, а на них волна за волной накатывались британские истребители. Британцы перехватывали практически каждый налет благодаря радарам и эффективным действиям корпуса воздушных наблюдателей, специалистов Государственной школы кодов и шифров (ГШКШ), располагавшейся в Блетчли-Парк в Букингемшире, и отдела «Y» бомбардировочного командования, прослушивавшего немецкую связь.

3

Третья фаза «Битвы за Англию» началась в субботу, 24 августа, массированными бомбардировками главных авиационных баз Королевских ВВС в глубине страны. Это был самый опасный для Британии период воздушной войны. Если бы люфтваффе удалось вывести из строя аэродромы, хотя бы на короткое время, и перенести удары на флот метрополии, то немцы могли бы предпринять вторжение на остров, сбросив парашютно-десантные войска. В налетах участвовали от восьмидесяти до ста бомбардировщиков, охраняемых сотней истребителей, и за одну неделю Британия лишилась многих аэродромов, в том числе в Биггин-Хилл, Манстоне, Лимпне, Хокиндже.