В ознаменование победы над Францией Гитлер 19 июля 1940 года произвел в фельдмаршалы сразу двенадцать генералов, а именно: Вальтера фон Браухича, Альберта Кессель-ринга, Вильгельма Кейтеля, Понтера фон Клюге, Вильгельма Риттера фон Лееба, Федора фон Бока, Вильгельма Листа, Эрвина фон Вицлебена, Вальтера фон Рейхенау, Эрхарда Мильха, Гуго Шперле и Герда фон Рундштедта[130]. Они представляли почти половину фельдмаршалов, появившихся в Германии за все время существования нацистского режима (двадцать шесть). Еще шестнадцать генералов получили повышение в звании, четверо из них впоследствии тоже стали фельдмаршалами: Георг фон Кюхлер, Пауль фон Клейст, Максимилиан фон Вейхс и Эрнст Буш. До этого времени фельдмаршальский жезл, украшенный бриллиантами, был редкостью в Германии. Его имели только четыре человека, и лишь один Геринг оставался действующим фельдмаршалом, Бломберга вынудили уйти в отставку, другие два — кронпринц Баварский Рупрехт и Август фон Макензен — были представителями давно минувших дней Первой мировой войны. (За всю войну 1914—1918 годов фельдмаршалами стали всего пять генералов.)

Победу над Францией, завоеванную всего лишь за шесть недель, безусловно, можно считать величайшим успехом Германии, и генералы, наверное, заслужили поощрение. Однако разовое наращивание числа действующих фельдмаршалов с одного до тринадцати не могло не принизить их статус и авторитет в сравнении с Гитлером. Один из генералов, удостоенных этой чести, Вильгельм Клейст, говорил в Нюрнберге психиатру: «Я не имел реальной власти. Я был фельдмаршалом на словах. У меня не было ни войск, ни полномочий. Я лишь выполнял приказы Гитлера, меня связывала с ним клятва верности»[131]. Надо думать, Гитлер прекрасно понимал, что его положение как верховного главнокомандующего еще более укрепится, если в его подчинении будет так много фельдмаршалов. Чем больше славы они завоюют, тем больше почестей достанется и ему. Лиддел Гарт писал о генералах Гитлера: «Их вклад в историю по иронии судьбы заключался в умалении своей роли. Триумфы приписывались Гитлеру, и все лавры доставались ему, а не им»[132].

6

Причин падения Франции множество, в том числе и последствия национального разлада конца XIX века, связанные с делом Дрейфуса[133]. «Это был период разложения, нешуточного разложения, — замечал генерал Бофр, — вызванного и перенапряжением в Первой мировой войне. Нас поразил недуг, характерный, кстати, не только для Франции. После победы мы возомнили, что правы и очень умны»[134]. Конечно, этой болезнью страдала не одна Франция, хотя для Парижа она стала хронической. Британия тоже не смогла осознать важность бронетанковых войск в современной войне. В 1936 году Альфред Дафф Купер, тогда военный госсекретарь, извиняясь перед восемью кавалерийскими полками за то, что они теперь будут механизированными, говорил: «Это все равно что просить великого музыканта выбросить скрипку и пользоваться граммофоном».

В Первой мировой войне Франция в пропорциональном отношении потеряла людей больше, чем какая-либо другая страна, и этим главным образом объясняется ее пораженческая позиция в 1940 году. Гамелен с готовностью отправил войска на линию Диль — Бреда, несмотря на возражения некоторых генералов, надеясь на то, что следующая война не затронет французскую территорию. В 1914—1918 годах на фронтах было убито 1360 тысяч французских солдат и 4270 тысяч ранено из общей численности вооруженных сил 8410 тысяч человек. По словам Бофра, это привело к тому, что «патриотизм перестал быть привлекательным»[135]. Франция вступила в войну крайне раздробленной: все десять лет французские фашистские организации вроде «Аксьон франсез» устраивали уличные потасовки со своими левыми оппонентами. Спирс, хорошо знавший Францию, отмечал: «Высшее общество и средний класс… отдавали предпочтение немцам, а не коммунистам, и можно было с полным основанием говорить о существовании в стране «пятой колонны», чем немцы с успехом и воспользовались»[136]. Безусловно, так думали Петен, Вейган и Лаваль. Тем не менее Франция потерпела поражение по другой причине — из-за недооценки роли механизированных войск, высокую эффективность которых продемонстрировал Гудериан, разгромив Корапа при Седане.