Какое же наказание заслуживали эти преступления? Что делать с военными преступниками Германии? Эти вопросы британский военный кабинет специально обсуждал на совещании 12 апреля 1945 года, созванном в 15.30. Протокольные записи, которые вел помощник секретаря кабинета Норман Брук (до сих пор неопубликованные), стали доступны только в 2008 году, и из них следует, например, что лейборист, министр авиационной промышленности сэр Стаффорд Криппс не согласился с предложением министра иностранных дел Энтони Идена провести судебный процесс и заявил: «Это смешает политические и юридические подходы к принятию решений в ущерб и тем и другим». Криппс доказывал: союзники либо подставят себя под критику за то, что не обеспечили Гитлеру подлинное судебное разбирательство, либо дадут ему возможность для пропагандистских разглагольствований, и в результате «не будет ни надлежащего суда, ни политического действия, а получится нечто среднее в наихудшем исполнении». Он настаивал на казни главных нацистов без суда и следствия. Военный министр П. Дж. Григг рассуждал об «огромном числе, сотнях тысяч военных преступников», оказавшихся в руках британцев. Черчилль предложил «судить сначала гестапо, как организацию, а затем отдельных нацистов», но «не обвинять их всех поголовно». Лорд-канцлер лорд Саймон сообщил: специальный помощник Рузвельта Сэмюэл Розенман дал ясно понять, что Соединенные Штаты «против наказаний без суда». Черчилль поспешил добавить: «Сталин тоже настаивает на суде». Однако в Черчилле вдруг заговорил историк, и он выдвинул идею прибегнуть к «Биллю о лишении прав состояния» («Billof Attainder»), который позволил в 1640 году казнить советника короля Карла I графа Страффорда без суда.

Министр внутренних дел Герберт Моррисон тоже выступил против проведения «показного суда», сказав, что надо принимать политическое решение и открыто заявить, что «мы предадим их смерти». Черчилль согласился, добавив: «Суд будет фарсом». Касаясь формулировки обвинений, прав ответчиков и роли барристеров, премьер-министр сказал: «Если мы допустим беспристрастный судебный процесс, то сразу же возникнет масса осложнений. Я согласен с министром внутренних дел в том, что мы должны объявить их вне закона. Однако нам следует договориться с союзниками… Я против суда, даже если американцы будут на нем настаивать. Надо казнить главных виновников как преступников, объявленных вне закона, если никто из союзников не пожелает взять их к себе»[1357]. Фельдмаршал Сматс заметил, что внесудебное предание смерти Гитлера может «создать опасный прецедент» и необходим «государственный акт, который бы легализовал его казнь». Черчилль, в свою очередь, сказал: разрешить Гитлеру выступать с юридическими обоснованиями против своей казни значит «подвергнуть осмеянию всю юриспруденцию», а Моррисон добавил: «И сделать из него в Германии мученика».

Тогда лорд Саймон напомнил, что и американцы, и русские настаивают на суде: «Нам поэтому следует найти компромиссное решение или действовать самостоятельно». Реализация второй части его рекомендаций тогда вообще была немыслима, тем не менее он предложил опубликовать документ с изложением британских обвинений в адрес Гитлера и казнить его, «не оставляя времени для ответа». Прецедентом может служить объявление союзниками 13 марта 1815 года Наполеона человеком вне закона, что произошло, напомнил Саймон, за три месяца до битвы при Ватерлоо, а не после нее. Затем Черчилль снова сказал: «Мы не согласимся на проведение суда, который будет лишь пародией на суд». А министр авиации сэр Арчибальд Синклер спросил: «Если Гитлер солдат, разве мы можем его щадить?» Черчилль завершил совещание, предложив, чтобы Саймон связался с американскими и русскими представителями, согласовал с ними список главных преступников и договорился о том, чтобы расстреливать их при захвате на поле боя[1358]. Его предложение не было принято, вместо этого завязался длительный процесс суда над главными уцелевшими нацистами в рамках Международного военного трибунала в Нюрнберге, который, несмотря на все недостатки, вынес справедливые приговоры.

9