Читаем Смерч войны полностью

Наступление началось ковровой бомбардировкой Сен-Ло и близлежащих районов: тяжелые бомбардировщики Спаатса сбросили 4200 тонн взрывчатки. (Из-за недолета под бомбами погибли пятьсот американцев, в том числе генерал-лейтенант Лесли Дж. Макнэр, занимавшийся комплектованием полевой армии; его тело распознали только по трем звездочкам на воротнике.) Хотя Гитлер 27 июля и выделил фон Клюге дополнительные дивизии из 15-й армии, американцы прорвались через бреши в немецкой обороне, созданные бомбардировками, и к концу месяца VII корпус Коллинза взял Авранш. Это позволило американским войскам развить наступление в западном направлении в Бретань и на восток к Ле-Ману, следуя главному принципу Паттона: «о флангах должен беспокоиться противник, а не мы»[1176]. Гитлер потребовал от Клюге контратаковать Мортен и Авранш, но наступление 8 августа захлебнулось под ударами британских ВВС. Огромный контингент немецких войск оказался под угрозой окружения американцами с юго-запада и британцами и канадцами — с севера. Союзники почти замкнули клещи вокруг района шириной восемнадцать и глубиной десять миль, известного теперь как «фалезско-аржантанский котел»; оставался лишь узкий коридор — «фалезский проход». Союзники не закрыли горловину: видимо, не хватило взаимопонимания, да и личные отношения между Монтгомери, Брэдли и Паттоном могли быть получше. 16 августа Клюге приказал войскам отходить, предупредив Йодля в ОКВ: «Неосуществимые надежды губительны. Их не может реализовать никакая сила в мире, никакие приказы»[1177]. Под Фалезом танковая группа «Запад», состоявшая из 7-й и 5-й танковых армий, потеряла убитыми, ранеными и пленными 50 000 человек, потери союзников составили 29 000 человек[1178]. Эйзенхауэр, побывавший в «котле» через сорок восемь часов после сражения, назвал поле битвы «одним из самых кровавых» во Второй мировой войне: «Невозможно было пройти по дорогам и полям, заваленным разбитой техникой и трупами». То, что предстало его глазам, «мог описать только Данте»: «Буквально сотнями ярдов надо было переступать через мертвые и разлагающиеся тела»[1179]. Союзные истребители-бомбардировщики делали по 3000 самолетовылетов в день, и из «котла» смогли вырваться лишь перемолотые остатки прежде грозных немецких 5-й танковой армии, 7-й полевой армии и танковой группы «Эбербах».

Все же из Фалезского «мешка» выбрались 20 000 немецких солдат и офицеров вместе со своими 88-мм орудиями. Это не реабилитировало фон Клюге, и его 17 августа сменил фельдмаршал Модель. После войны Брэдли и Монтгомери обменялись взаимными обвинениями в излишней осторожности, проявленной под Фалезом. Как бы то ни было, после поражения, нанесенного фон Клюге, союзники быстро продвинулись к Сене и 23—25 августа освободили Париж. В числе тридцати девяти дивизий, участвовавших во вторжении в Нормандию, была и одна французская, 2-я бронетанковая, которой командовал генерал Леклерк (настоящее имя виконт Жак Филипп де Отклок). Под Фалезом она отважно сражалась в составе американской 5-й армии, и ее удостоили чести первой войти в Париж, хотя это и не вызвало особой признательности со стороны лидера «Свободной Франции» генерала де Голля.

В 1956 году де Голль совершал тихоокеанский круиз вместе с женой, и в группе сопровождения был журналист из агентства Франс Пресс Жан Мориак, сын католика-романиста, нобелевского лауреата Франсуа Мориака. Когда Мориак-сын спросил, знает ли он самую лучшую песню Шарля Трене «Douce France» («Сладкая Франция»), де Голль резко ответил: «Сладкая Франция? Нет в ней ничего сладкого!»[1180]. Однако де Голль никогда не скупился на красноречие, мужественно и решительно защищая свою страну даже тогда, когда ему приходилось делать это практически в одиночку. Англосаксы могли видеть в нем монстра неблагодарности и непокорности, но для него важнее всего было отстоять достоинство и самоуважение своей нации. Сам Черчилль никогда не говорил, что для него самым тяжелым был Лотарингский крест[1181], за него это сказал его офицер связи при де Голле генерал Луис Спирс, знавший де Голля лучше всех среди британцев[1182]. И Спирс искренне боготворил де Голля, несмотря на то, что француз временами и раздражал его.