Читаем Смерч войны полностью

В конце апреля ставка послала в Курск Жукова для общего руководства подготовкой к битве — верный признак того, что Сталин придает ей серьезное значение. Жуков отправил в Москву предупреждение об уязвимости выступа и рекомендовал Сталину не поддаваться искушению напасть первым[973]. Жуков (кодовое имя «Константинов») писал Сталину (кодовое имя «товарищ Васильев»): «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника»[974]. Ставка согласилась с этим планом, именно так в целом сражение и проходило.

Вместе с Жуковым в Курск выезжал маршал Александр Василевский[975], и они без труда установили, что «шверпункт» германского наступления будет проходить между Белгородом и Курском, на участке Воронежского фронта генерала Ватутина. Его было решено усилить 21-й и 64-й армиями (переименованы в 6-ю и 7-ю гвардейские армии), недавно вышедшими из боев под Сталинградом, и одним из лучших советских танковых соединений — 1-й танковой армией.

Состав Центрального фронта Рокоссовского на северном крыле также был доведен до пяти общевойсковых армий. Ватутин и Рокоссовский располагали войсками численностью 1,3 миллиона человек, но Жуков еще создал полумиллионный резерв ставки под командованием генерала Ивана Конева, названный позднее Степным фронтом. В него входили пять танковых армий и несколько танковых и механизированных корпусов и пехотных дивизий[976]. По мнению одного историка Восточного фронта, эта группировка представляла собой «самую мощную резервную силу, какую русские собирали когда-либо в один кулак за всю войну»[977]. Она должна была не допустить глубокого прорыва противника, если немцам все-таки удастся отсечь Курский выступ.

Сроки наступления снова были перенесены с 13 июня на начало июля, и русские в полной мере подготовились к боям. На некоторых участках обороны артиллерийские полки по численности превосходили пехотные в соотношении пять к одному, и немцев готовы были встретить огнем более двадцати тысяч орудий, среди них — шесть тысяч 76,2-мм противотанковых пушек и 920 многоствольных реактивных установок «катюша». Особенно опасны для немецких танков были снаряды и бомбы «штурмовиков». Не только солдаты, но и почти все гражданское население Курской области занималось сооружением оборонительных линий. Всего было отрыто около трех тысяч миль траншей, на многие мили протянулись проволочные заграждения, в том числе и под напряжением, автоматические огнеметные позиции[978]. У немцев насчитывалось 2700 танков, отличавшихся более тяжелыми вооружениями и броней, в советских войсках — 3800. Танкам и тяжелым самоходным штурмовым орудиям «фердинанд» — Sturmgeschutze — и предстояло пробиваться через мощные оборонительные укрепления русских армий. Вот как описывал их оборону один историк:

«Глубина главных оборонительных зон достигала трех-че-тырех миль. Они состояли из батальонных оборонительных участков, противотанковых оборонительных участков, опор-ных пунктов, систем заграждений из трех линий траншей (до пяти в самых важных секторах), связанных между собой ходами сообщения. Вторые зоны, глубиной шесть — восемь миль, строились по такому же принципу. Тыловые зоны располагались в двадцати пяти милях от переднего края обороны,.. Вся система состояла по меньшей мере из восьми оборонительных полос общей глубиной 120—180 миль».

На каждую милю фронта приходилось по 2200 противотанковых и 2500 противопехотных мин — плотность минирования была в четыре раза больше, чем под Сталинградом, и в шесть раз больше, чем под Москвой. Подсчитано, что перед битвой на Курской дуге Красная Армия установила 503 993 противотанковых и 439 348 противопехотных мин. Лейтенант Артур Шютте, командир танка в дивизии «Великая Германия», наверное, не очень преувеличивал, когда говорил: мин было так много, что «между ними нельзя было просунуть даже медаль»[980]. Меллентин отмечал, что русские могли за два-три дня поставить 30 000 мин и нередко немцы извлекали на одном участке за день до 40 000 мин[981]. Это было трудоемкое, кропотливое и опасное занятие для саперных войск, но необходимое, хотя и не дававшее стопроцентной гарантии.