Читаем Смерч войны полностью

«Раненые лежали в два ряда, в основном британцы, но были и американцы, в намокшем, грязном обмундировании… пропитанном водой и кровью, мертвенно-бледные, дрожащие от ночных февральских холодов и стонущие от ран… Некоторые (много, слишком много) уже умирали. У них были раздроблены конечности и виднелись кишки и мозги, вываливавшиеся из огромных дыр, вырванных в их несчастных телах взрывами 88-мм снарядов, осколочных авиационных бомб и противопехотных мин».

К 7 февраля 1944 года в британском военном кабинете возникли серьезные опасения по поводу развития итальянской кампании, особенно в районе Анцио. «В битве за Италию наступает кульминация», — докладывал Черчилль. Стенографические записи секретариата свидетельствуют:

«Две недели назад мы питали большие надежды на военный успех — и теперь мы надеемся на то, что можем преуспеть в этой тяжелой борьбе… 5-я армия еще не нанесла свой удар — она еще не ввязалась в бои и в любой момент может пойти в наступление на вражеский фронт, — вражеские войска растянуты, им приходится туго. Нет никаких причин предполагать, что мы лишились возможности одержать решающую победу. Стратегические принципы операции верны и принесут свои результаты, несмотря на тактические разочарования. Попытки немцев сокрушить плацдарм провалились… Советники не встревожены… Наш фронт противостоит девятнадцати дивизиям противника. Гитлер, очевидно в пылу, послал шесть или семь дивизий. Наш долг сражаться и бросить на врага все силы. Гитлер не хочет использовать все свои силы на полуострове. Нашу битву надо подпитывать. Плохо, если мы не добьемся тактического успеха».

Затем Черчилль сказал, как следует из записей Берджиса, о том, что «Соединенные Штаты просят нас о понимании… В Соединенных Штатах могут заговорить о смещении Эйзенхауэра». Его слова можно интерпретировать так, как будто Эйзенхауэра в США могли снять, если союзники не победят в Италии. А когда министр труда Эрнест Бевин предложил направить Александеру ободряющее послание, Черчилль ответил: «Я подумаю». Почему-то он не дал согласие сразу же.

16 февраля немцы предприняли мощную контратаку — операция «Fischfang» («Рыбалка»). Макензен намеревался нанести удар по виа Анциате и сбросить союзников из Анцио в море. Соотношение сил было в пользу немцев: 125 000 человек против 100 000. И атаку Макензена поддерживали огнем 452 орудия. Но немцев встретил ураганный огонь союзной тяжелой артиллерии и корабельных орудий: только в первый день они произвели 65 000 выстрелов. Ожесточенные бои завязались 18 февраля за путепровод у Кампо-ди-Карне среди мин, воронок и грузовиков с бетоном, заблокировавших нижнюю дорогу. «Рядом с пехотинцами сражались повара, шоферы, клерки», — сообщает нам историк битвы, которая докатилась до «крайнего рубежа берегового плацдарма»»[940]. Из-за плохой видимости не летали бомбардировщики, поднимались в воздух только самолеты-разведчики, и все решало плотное взаимодействие между пехотой и артиллерией: по некоторым оценкам, за время сражения орудия союзников выпустили в пятнадцать раз больше снарядов, чем вермахт. Подсчитано, что в боях под Анцио 10 процентов потерь вермахта было вызвано действиями союзной пехоты, 15 процентов — бомбардировками и 75 процентов — артиллерией. По мнению историка из Военного училища сухопутных войск в Сандхерсте Ллойда Кларка, такое же соотношение потерь было характерно для боев на Западном фронте в Первой мировой войне[941].