Одна из самых серьезных неудач морской войны случилась 4 июля 1942 года, через три дня после того, как конвой PQ-17 обнаружили немецкие субмарины и самолеты. Его трудно было не заметить: тридцать пять транспортов (двадцать два американских, восемь британских, два русских, два панамских, один голландский), шесть эскадренных миноносцев и пятнадцать других военных кораблей охранения. За утро торпедоносцы «хейнкель» потопили четыре торговых судна. Опасаясь подхода четырех крупных немецких кораблей, в том числе «Тирпица», адмирал сэр Дадли Паунд, первый морской лорд, приказал конвою рассеяться, несмотря на указание главнокомандующего флота метрополии адмирала сэра Джона Тови и вопреки оперативной разведке адмиралтейства. Это был смертный приговор.

Немецкие корабли действительно имели приказ перехватить конвой, но Гитлер развернул их обратно, о чем Паунд, конечно, не знал. Раздробленный конвой стал легкой добычей для немецких самолетов и подводных лодок. До Архангельска дошло только тринадцать судов. Из 156 500 тонн груза, принятого на борт в Исландии 27 июня, затонуло 99 300, потеряно 430 танков из 594 и 210 самолетов из 297. К счастью, погибли только 153 моряка. Еще одна трагедия произошла спустя три дня, когда обратный конвой QP-13 нарвался на британские минные заграждения возле Исландии: затонуло пять кораблей. Конвои несли потери и в дальнейшем, в продолжение всей войны. В сентябре 1942 года конвой PQ-18 потерял тринадцать из сорока судов, сумев, правда, нанести существенный урон и немцам: эскорты уничтожили четыре субмарины и сорок один самолет. Военный кабинет временно приостановил отправку конвоев в Россию, что вызвало, как говорил Черчилль 14 сентября, «протесты» у советского посла в Вашингтоне Максима Литвинова и «стенания» у лондонского посла Ивана Майского[870]. Лишь к концу 1943 года союзники начали побеждать в арктических дальних переходах: в ноябре и декабре три конвоя, шедших на восток, и два конвоя, двигавшихся на запад, достигли пунктов назначения без потерь.

Борьбе с подводными лодками способствовали научно-технические достижения и усовершенствования. Британский флот взял на вооружение «Асдик», гидроакустический прибор, выслеживавший субмарины: им были оборудованы сто восемьдесят кораблей. Их было недостаточно, и они не обеспечивали стопроцентную защиту, поэтому капитаны использовали и прежний метод ухода от встреч с подлодками — движение зигзагами. Повышению безопасности конвоев способствовал и многие факторы: значительное увеличение канадских эскортов, базировавшихся в Галифаксе (Новая Шотландия), появление бортовых и кормовых бомбосбрасывателей, высокочастотных радиопеленгаторов «хафф-дафф» и радаров обнаружения надводных кораблей (немцы им зачастую приписывали утечку секретных сведений, которые на самом деле давала «Ультра»). Бомбардировщики дальнего действия засекали подлодки, уничтожая те из них, которые находились в надводном положении, и закрыли «океанское окно». Мощные авиационные прожекторы высвечивали рубки и перископы субмарин. Значительную помощь в войне с подлодками оказали сантиметровые радары воздушного базирования и смена в июне 1943 года кодов британских ВМС, надолго «ослепившая» немецких дешифровщиков (хотя они все еще могли «читать» шифровки торгового флота).

Конечно же, важную и, к сожалению, недооцененную роль в победе над подводными «волчьими стаями» сыграло Содружество. Канадские военно-морские силы за время «Битвы в Атлантике» выросли в пятьдесят раз, и канадское противолодочное эскортное соединение внесло в эту борьбу почти такой же вклад, как британский флот. Канадцы, собственно, обеспечивали безопасность конвоев, шедших из Галифакса, Сиднея и Кейп-Бретона в Британию и обратно.

6