Читаем Смерч войны полностью

В краткосрочном плане действия группы армий «А» на Кавказе можно считать успешными. 23 июля пал Ростов, 5 августа 1-я танковая армия Клейста взяла Ставрополь, и казалось, что вот-вот немцы овладеют всем регионом. Отдельные части 1-й танковой армии дошли почти до Орджоникидзе (теперь Владикавказ), до Грозного оставалось пятьдесят миль, а до Каспия — семьдесят. Потеря Кавказа, откуда русские получали 90 процентов нефти для обеспечения топливом своих танков, самолетов, кораблей и предприятий, могла обернуться катастрофой. Чтобы отвоевать его, им пришлось бы преодолевать 1300 ярдов волжского водного пространства, а на исходе лета Сталинград, находившийся на западном берегу реки, уже был близок к тому, что им могли завладеть немцы. «Что с ними такое? — спрашивал Сталин о командующих, защищавших город. — Неужели они не понимают, что это катастрофа не только для Сталинграда? Потеряв этот город, мы лишимся главной водной артерии, а вскоре и нефти!»[731]. Действительно, от исхода сражения за Сталинград зависело очень многое.

Сталинградская битва по праву считается самым ожесточенным военным противоборством в истории человечества. Борьба шла за каждый дом, улицу, заводской цех, изматывающая и кровавая даже в большей мере, чем окопные бои Первой мировой войны. Город протянулся на двадцать пять миль по западному берегу Волги, называвшемуся правым, поскольку река несет свои воды на юг, в Каспийское море. Надо побывать в Волгограде, представлявшем тогда одно гигантское поле битвы, чтобы понять, с какими неимоверными трудностями столкнулись немцы. К северу от центра расположено три огромных предприятия — тракторный завод имени Дзержинского, завод по производству вооружений «Баррикады» и «Красный Октябрь». В центре возвышается трехсотфутовый Мамаев курган (в далеком прошлом могильник татарского великого князя Мамая[732]), а южные подходы к городу прикрывает исполинский железобетонный зерновой элеватор, который соединялся с рекой траншеями и оврагами (он оставался в руках русских бойцов в продолжение всей осады). Вермахт не мог овладеть городом, не преодолев эти устрашающие препятствия.

«Красный Октябрь» специализировался на металлургии, завод «Баррикады» выпускал тяжелые вооружения, а тракторный завод, названный именем чудовищно жестокого «железного» Феликса Дзержинского, основателя тайной полиции большевиков (его скульптура до сих пор стоит перед входом на завод), и сейчас изготавливает тракторы. В 1942 году там делали шасси для танков. Эти три кирпично-бетонных здания — каждое в полмили длиной и 500—1000 ярдов шириной — предназначались для мирного производства, а не для обороны от врага, но годились и для сдерживания вражеских армий. Три завода и их рабочие поселки были отделены друг от друга, но их связывали дороги, в 1942 году, конечно, немощеные и неасфальтированные. Как гласит русская поговорка, «у нас нет дорог, одни направления».

23 августа немцы не только вышли к Волге с северной стороны города, но и разбомбили гигантские нефтяные резервуары, вспыхнувшие неохватными факелами. Корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Гроссман, посылавший в редакцию репортажи с фронта, писал:

«Огонь подымался на много сотен метров вверх, унося облака горячего пара, которые взрывоподобно вспыхивали высоко в небе. Масса пламени была так велика, что воздушный вихрь не успевал подавать к горящим углеродистым молекулам кислород и плотный колышущийся черный свод отделил осеннее звездное небо от горевшей земли. Жутко было смотреть снизу на эту струящуюся, жирную и черную твердь.

Нефть горела больше недели, и громадные столбы дыма были видны издалека. В один момент пылающая масса хлынула к Волге, и казалось, будто загорелась сама река. Командующий русскими войсками в городе генерал Василий Иванович Чуйков вспоминал впоследствии то, как «облака густого черного дыма» нависли над его командным пунктом и все вокруг покрылось «слоем пепла и сажи». Самолеты люфтваффе сбрасывали не только бомбы, но и куски металла, плуги, тракторные колеса, бороны, пустые железные бочки, которые, как писал Чуйков, «со свистом и шумом летели на головы наших бойцов»[734].[735]

Гроссман, интервьюировавший многих участников битвы за Сталинград, в том числе и генерала Чуйкова, в нескольких словах передал накал исторической битвы в романе «Жизнь и судьба», впервые изданном в 1964 году за рубежом: «Железный вихрь выл вокруг блиндажа, косил все живое, на миг подымавшее голову над поверхностью земли»[736].