Читаем Смерч войны полностью

Генерал Джордж К. Маршалл, деликатный пенсильванец, и генерал сэр Алан Брук, жесткий уроженец Ольстера, были главными кормчими военной стратегии союзников помимо Рузвельта и Черчилля. Их взгляды на то, как должна вестись война с немцами, фундаментально различались. Маршалл настаивал на скорейшем силовом форсировании Ла-Манша, Брук же предпочитал до начала военной кампании на северо-западе Франции нанести поражение немцам в Северной Африке, на Сицилии и в Италии. Споры по этому поводу постоянно возникали на совещаниях англо-американского Объединенного комитета начальников штабов в продолжение 1942—1944 годов. Несмотря на разногласия, следует признать, что совещательный метод выработки стратегических решений при демократическом контроле со стороны избранных лидеров государства был намного разумнее и эффективнее вождизма Гитлера. Маршалл и Брук всегда сохраняли уважительное отношение друг к другу.

Президент Рузвельт считал исключительно важным нанести немцам наземный удар в 1942 году и желательно до промежуточных выборов в конгресс. Ему надо было выиграть политическую борьбу с американскими стратегами, отдававшими приоритет Тихоокеанскому театру войны. 25 июля 1942 года под нажимом Черчилля, приехавшего к нему в загородную резиденцию Гайд-Парк, и под влиянием падения Тобрука, произошедшего 20 июня, Рузвельт поддержал операцию «Торч», с чем пришлось согласиться и Маршаллу, несмотря на сомнения в ее практической целесообразности[685]. Маршалл опасался, что проведение крупномасштабной операции в Северной Африке на исходе 1942 года не позволит осуществить вторжение во Францию в 1943 году. Американский генерал был убежден в том, что «интермедия» в Средиземноморье затянет войну, и не раз говорил Бруку: британцы завлекают американцев «не на ту садовую дорожку»[686].

Так или иначе, Маршалл был обязан заняться осуществлением операции «Торч». Он надеялся лишь на то, что численным перевесом удастся свести к минимуму ее риски и последствия. Действительно, масштабы морского десанта впечатляли. В операции участвовали 105 000 человек (три четверти из них — американцы, и одна четверть — британцы), 300 военных кораблей и 400 других судов. Войска должны были высадиться в девяти районах Северной Африки, располагавшихся на расстоянии девятисот миль. 72 000 человек отправлялись из Британии, а оперативной группе 34 численностью 33 843 солдата и офицера под командованием генерал-лейтенанта Джорджа С. Паттона предстояло выйти из Хамптон-Роудз в штате Виргиния и пересечь Атлантический океан под угрозой нападения немецких подводных лодок. До последнего момента контр-адмирал Генри Кент Хьюитт настаивал на том, чтобы отложить выход в море на неделю, поскольку по прогнозам на рассвете 8 ноября на побережье Туниса ожидался отлив, а он хотел провести высадку войск во время прилива. Только настойчивость Паттона, всегда рвавшегося в бой, помешала перенести сроки десантирования.

Джорджа Смита Паттона американцы знали еще с тех памятных дней, когда он в ходе карательной экспедиции в Мексике в 1916 году разъезжал в автомобиле, привязав к нему три трупа «бандитов». Бывалый вояка, «старый живодер», как его называли в армии, убивал с легкостью, но и не трясся над своей жизнью. «Если мы не победим, — напутствовал он бойцов перед сражением в Тунисе, — живым отсюда никто не вернется»[687]. Паттон вдохновлял солдат и такими словами: «Хватайте этих сук за нос, отрывайте им яйца, убивайте паршивых гуннов тоннами». Однажды за ужином со своими офицерами он предложил выпить за здоровье их «очаровательных вдов»[688]. Рукояти его револьверов были сделаны из слоновой кости, он носил отполированную до блеска каску, сапоги и бриджи для верховой езды, вел себя вызывающе и даже иногда матерился. Но этот шоумен считал себя аристократом-южанином, знавшим к тому же французский язык. Его дед-тезка, командовавший бригадой конфедератов, был убит в 1864 году, и Паттон верил в то, что он уже пережил несколько реинкарнаций (каждый раз в качестве воителя). В последней инкарнации он успел сформулировать для американской армии первую доктрину танковой войны, командовал «броней» в Первой мировой войне. Вскоре после Пёрл-Харбора стал командующим 1-й американской бронетанковой дивизией, созданной в 1940 году, но уже получившей прозвище «Оулд айронсайдз» («Железнобокие»). Все офицеры в его дивизии были обязаны носить галстуки, а солдаты — туго застегивать каски. «Я буду страшно раздражать военных историков, — говорил генерал Паттон, — потому что действую, руководствуясь шестым чувством. Им этого не понять»[689].