Читаем Смерч войны полностью

Операция «Суперчардж» началась после короткой артподготовки в 1.05 2 ноября. К 6.15 Даремская бригада 50-й пехотной дивизии, шотландские батальоны Сифорта и Камерона и батальон маори из 2-й новозеландской дивизии овладели всеми намеченными объектами, расчистив четырехмильную брешь в обороне Оси за пределы хребта Кидни и почти до самой Рахманской дороги. Затем в брешь пошла 9-я бронетанковая бригада, состоявшая из 3-го гусарского полка[667], Королевского Уилтширского йоменского полка и Уорвикширского йоменского полка. Когда командир 3-го гусарского полка подполковник сэр Питер Фаркар сказал Монтгомери, что операция «Суперчардж» не что иное, как «самоубийство», Монтгомери не стал возражать, ответив: «Если надо, я соглашусь на стопроцентные потери в живой силе и танках ради прорыва». Фаркар, один из шести баронетов, трижды раненных и награжденных орденом «За боевые заслуги», спокойно воспринял заявление командующего, фактически приказывавшего, по его мнению, всем стать «камикадзе». Позже баронет вспоминал: «Эти слова он больше не произносил»[668]. Вообще-то, подобно Веллингтону, Монтгомери берег солдат, его даже осуждали за чрезмерную осторожность. «Потери в войне неизбежны, — говорил командующий. — Но ненужные потери непростительны»[669].

Роммель сосредоточил моторизованные и бронетанковые части против австралийцев на севере и помешал действиям Морсхеда у побережья, но его маневр развалил «корсет», в котором немцы держали итальянцев, и создал благоприятные возможности для союзников в итальянском секторе возле хребта Кидни. В 1958 году Монтгомери писал о стремлении Роммеля сковать наступление противника на побережье, чтобы не лишиться дороги: «Он сконцентрировал своих немцев на севере, предоставив итальянцам удерживать южный фланг. И мы нанесли мощный удар на стыке между немцами и итальянцами, в значительной мере сместив его на итальянский сектор»[670]. Монтгомери имел еще одно преимущество: он читал не только письма своего оппонента, но и шифровки «Ультры» и знал, что немцам не хватает и войск, и боеприпасов, и провианта, и, самое главное, горючего. Роммель хотел «вынудить противника остановить натиск», но этому не суждено было случиться. Роммель не совершил ошибок в сражении под Эль-Аламейном, кроме одной: в него не надо было ввязываться. Немцы все еще продолжали контратаковать и организовывать новые оборонительные рубежи. Тем не менее уже 2 ноября генерал Тома убеждал Роммеля: из-за воздушных налетов, нехватки топлива и отсутствия резервов отход к городу Фука неизбежен. Надо готовиться к отступлению.

Круглосуточные бомбардировки уже не прекращались десять дней, а артобстрел в секторе у Рахманской дороги под кодовым названием «Скинфлинт» был настолько интенсивным, что песок пустыни, по воспоминаниям Карвера, превратился в пыль, в которую пехотинцы «проваливались до колен»: «Невозможно было понять, кто и где находиться, где начало и где конец минного поля. От взрывов снарядов поднимались облака пыли, такие же густые, как дымовые завесы. Дальше пятидесяти ярдов мы уже ничего не видели»[671]. Из 187 танков, остававшихся у войск Оси, все, кроме 32, были итальянские, с пушками, которые не могли поражать «шерманы» союзников.

2 ноября неплохой прорыв совершила 9-я бронетанковая бригада Джона Карри, пользуясь темнотой: ночные танковые атаки были редки, и нападающие застали противника врасплох. Однако, как отмечается в одной истории сражения, «наступавшие колонны подвел рассвет»: «Он поднялся у них за спиной до того, как они миновали огневой рубеж противотанковых орудий, и силуэты танков были видны как на полигоне»[672]. Уцелели только 19 из 90 танков, бригада потеряла 270 человек, но уничтожила у Рахманской дороги 35 противотанковых орудий противника. Когда 2-я бронетанковая бригада соединилась с остатками 9-й бригады в противостоянии с 15-й и 21-й танковыми дивизиями Оси, возле холма под названием Телль-эль-Аккакир разгорелось самое крупное танковое сражение африканской войны. Если бы Тома, перенесший сюда свой командный пункт, выиграл эту битву, то не исключено, что войска Оси удерживали бы оборонительные рубежи, уменьшая шансы Монтгомери на успех.

Во время войны и особенно в России немцы обычно уничтожали больше танков, чем их противник, но недостаточно для полной победы. К концу битвы при Аккакире у войск Оси сохранилось только пять боеспособных танков, а у союзников — пятьсот, и Роммелю ничего не оставалось, как отдать приказ об отступлении, чтобы «вывести остатки своей армии» (об этом сразу же стало известно дешифровщикам в Блетчли-Парке). Оно должно было начаться 3 ноября в 13.30.

Однако Гитлер с ним не согласился и выпустил срочный Fuhrerbefehl (фюрерский приказ):