Читаем Смена климата полностью

— Если бы мистер Алаа хотел решить эту проблему с помощью ваших бойцов, он не обращался бы к нам, — Хасан тоже посерьезнел. Заноза полагал, что Стив уже научился отличать одну его серьезность от другой, научился видеть, как в черных глазах гаснет улыбка, — встреча с Онезимом — большой соблазн для любого вампира. И нет никакой гарантии, что ваши люди сохранят верность тийру. Мы уже знаем, что желание очиститься оказалось сильнее связи между ратуном и най, что же говорить об обычной присяге тийрмастеру и комесу?

— Тогда Хальк должен был бы отправить туда одного Занозу.

— Он бы и отправил, будь это возможно.

Ага. Сейчас! Не то место и не те обстоятельства, чтобы ехать куда-то в одиночку. Заноза не боялся ни за себя, ни за Хасана, пока они были вместе. Лучшего напарника и пожелать было нельзя, и чем дальше, тем больше начинало казаться, что вдвоем они вообще непобедимы. Турок с его дайнами, Заноза с его пистолетами… а ведь были еще и чары, бесполезные в бою, но здорово выручающие, пока не дошло до стрельбы. Но это вдвоем.

А по отдельности они становились просто вампирами. Турок с его дайнами, Заноза с его пистолетами. И чары, да. Но стрелять, зная, что каждый твой выстрел посылает в противника не три, а шесть пуль, драться, зная, что сабли Турка никому не позволят тебя достать, чаровать, помня, что он, невидимый и неслышный, стоит за твоим плечом — это и делает непобедимым.

— Соблазн очиститься сильнее связи между ратуном и най, — напомнил Стив.

— Есть связи более сильные, — Хасан пожал плечами. — При всех своих странностях, мистер Алаа учел этот факт.

* * *

— Иногда я Алаа понимаю лучше, чем вас со Стивом, — заявил Заноза по пути обратно.

До этого он просился за руль, Хасан не пустил, следующие минут десять Заноза ныл и терзался по поводу несправедливости мира, так что заявление о непонимании прозвучало жалобно, а не сердито. Хотя подразумевалась, похоже, именно злость.

— Неудивительно, — отозвался Хасан, — вы с мистером Алаа не в себе, а мы с месье Лероем — нормальные. Чего ты не понял? Почему тебе можно встречаться с мистером Онезимом?

— Почему я не хочу очиститься?

— А ты хочешь?

— Нет.

По мнению Хасана, на этом тема себя исчерпала. Но Заноза редко считался с его мнением.

— Почему другие хотят? — он заерзал на сиденье, вытаскивая сигареты из заднего кармана джинсов. Непростая задача, в таком-то плаще. — От чего, Хасан? Кровь чистая, кровь — это жизнь, что плохого в том, что мы ее пьем?

— Плохо то, что мы мертвые. В нас нет своей жизни, и мы вынуждены красть капли чужой. Очищение означает бессмертие. Ты получаешь нечто, делающее тебя живым, сохраняя все преимущества не-жизни.

— Читерство!

— Что?

— Нечестная игра.

— Мальчик, — Хасан отвлекся от дороги, чтобы взглянуть на него, — это вообще не игра. Настоящие «белые» вампиры не пьют крови с момента афата. Их очищение занимает вечность, они чувствуют голод, но способны бороться с ним и побеждать, и они не слабеют, не погружаются в смертный паралич, остаются живыми, бесконечно голодными, бесконечно сильными… живыми. Людьми.

— Так не бывает.

— Разумеется.

Так не бывало. «Белые» вампиры — просто сказка, и Хасану она никогда не нравилась. Гниловатая у нее была мораль. Сказка говорила, что «белые» вампиры дают свою кровь любому, кто хочет стать как они. И отменяла, таким образом, саму суть очищения. Нечестная игра? Ну, да. Не надо забывать, что для англичанина это означает не игру, как таковую, а нечто некрасивое. Неприемлемое.

Для идеального англичанина. Эталонного.

— Что смешного? — Заноза вспомнил, что он, вообще-то, обижается. Все еще.

Хасан покачал головой.

— А ты хочешь? — Заноза сидел с сигаретой в руках, набираясь смелости, чтобы прикурить.

— Очиститься? Нет. Не в качестве подарка. Разве что его сделал бы ты или Омар. Но у Онезима есть что-то еще, кроме волшебной крови. Возможно дайны власти. Четверо прелатов поддались ему, убедившись в очищении Белтрана из Ментиры. Но как как он убедил самого Белтрана?

— Да уж. Надо ополоуметь, чтоб «поцеловать» мертвяка и не убить после этого, — Заноза передернул плечами. — Шайзе… я даже представить не могу, а я, вроде как, псих высшей пробы. Образцовый. Да, блин, что опять смешного?

— Эталонный, — Хасан не смеялся, во всяком случае, старался не смеяться. — И псих, и англичанин, и вампир.

— Любишь меня?

— Куда от тебя денешься?

Щелкнула зажигалка, салон наполнился запахом табачного дыма, и, не открывая глаз, Заноза буднично произнес:

— Я нашел нам дом. Хочешь посмотреть? Пусти меня за руль, и до рассвета мы как раз успеем туда съездить и вернуться. Если захотим возвращаться.

* * *

Заросшие хвойным лесом горы с двух сторон стиснули каньон, склоны возносились так высоко, что из автомобиля было не разглядеть их вершины, узкий, шумный ручей несся по камням. Дикая местность не просто не выглядела населенной, она выглядела полностью непригодной для жизни. Если говорить о людях, а не о медведях и диких кошках. Этим тут было самое место.