Читаем Служил Советскому Союзу! полностью

Морозов с фельдшером сошли на берег, и похромав в сопровождении двух охранников, с короткими автоматами направились в бухту Чародейка, где стоял на «Смоленск» по тропе Хоши-мина, через сопку Надежды и откуда в город ходили автобусы.

На трапе на первую палубу Никифорова перехватил Гагулин:

– А вы где были товарищ командир? Я с ног сбился вас разыскивая. Если что наши натворят, с нас ведь спросят в первую очередь. А там суд военного Трибунала, а у меня две девочки. Вы ничего не слышали, ничего они там не затевают?

– Да что они могут затевать – пьют остатки «гексавитовки» – доктор приготовил – говорит полезная для здоровья штука – спирт на витаминах настаивает. Уже пьяные валяются, небось, надо посмотреть, чтобы на обед и ужин не проспали. Пойдем лучше к Литовченко – он теперь в моей каюте. Ты приготовь на вечер, что выпить и закусить московским товарищам и проинструктируй Свиридюка, что бы к 22 часам сауна была на высоком и «гексавитовки» возьми для Литовченко и его друзей.

Герасимов пригласил в каюту двух старшин-контрактников ЗАС-овцев Антона Ершова и Вадима Завгороднего:

– Слушайте мой последний приказ на корабле, старшины. Мы должны уничтожить весь ЗАС и документацию этой ночью. Иначе все уйдет за рубеж. Считайте, получили команду «Огонь» на уничтожение всей специальной техники на случай захвата корабля. Документацию со всеми грифами секретности через машину «Тайна» пропустить в лапшу, ну а субблоки и шифраторы аппаратуры кувалдами. Да так чтобы никто не узнал и не услышал, иначе все уйдет на «Бресте» прямо в Пентагон.

– Так что это решено на высшем уровне?

– Ничего не решено, и если мы этого не сделаем, то никто не сделает. Завтра сходим с корабля и все бросаем здесь, что не уничтожим – уйдет в Корею. Другого времени и возможности не будет. Дело добровольное, и очень опасное – принуждать не буду никого. Если поймают «черные», то выводы могут быть самые тяжелые – могут и к стенке поставить. Ночью нам надо проникнуть на боевые посты, у меня есть запасные ключи, в сейфе. Тихонько покрошить шифраторы и субблоки, а затем обломки, обрывки – в эвакуационные мешки, и за борт. Оставить одни корпуса аппаратуры – их не спасем. Шуметь нельзя, ни при каких обстоятельствах – Герасимов решил брать все на себя, понимая, что чем меньше знаешь, тем легче жить – Ну так кто со мной?

– Я иду – ответил, побледнев Вадим.

– А как пройти на посты, везде эти «черные» стоят гориллы – спросил, задумавшись с сразу посерьезневшим лицом, Антон.

– Я проведу. Есть одна дорога потайная. Нам помогут. Так и пройдем – прямо через посты охраны. Ну а дальше наши дела. Вадим ты с нами? – решив, что про Кузьму раньше времени, лучше не говорить.

– Конечно. Не хочется свое отдавать, этим гадам в черном – они мне сразу не понравились. За корабль и государство обидно. Уголовники какие-то.

– А акты уничтожения потом составим на берегу – подытожил разговоры Герасимов – в 22 часа после вечерний поверки, сразу ко мне в каюту – ляжете спать здесь, отсюда и пойдем.

Герасимов пожал руки старшинам, и они тихонько выскочили из каюты. В каюту заглянул Гагулин: – Вы чего это тут секретничаете?

– Да так проинструктировал, что завтра утром сходим с корабля. И что бы они перебирались из кубрика вечером ко мне. На второй палубе ведь запретили жить. Ведь перекроют еще и вход в корпус корабля.

– Это правильно, а как вы тут разместитесь, втроем?

– Еще как разместимся. И больше, на боевой здесь спало, когда штабы в море выходили. На полу разместимся, на диване, я на своей койке. Каюта позволяет, Слава Богу!

Из бухты Чародейка до Михайловки откуда до военно-морского госпиталя было рукой подать, два раза в день ходили автобусы. Сюда и пришли держащийся за живот командир БЧ-2 «Бреста» Морозов, фельдшер Самойленко и два охранника, сопровождавших, их до автобуса. На автобусной остановке, убедившись, автобуса раньше, чем через пять часов не будет, охранники приуныли и стали совещаться. Один побежал на сопку, откуда была связь с «Брестом», советоваться с руководством. С «Бреста» дали команду всем ждать автобус.

И тут Самойленко попросил разрешить, чтобы больного осмотрел более опытный врач со «Смоленска», майор Головатый.

Охранники вначале не соглашались, Но поняв, что другого пути нет. Стоны Морозова становились все громче и громче, в конце концов согласились пригласить к больному доктора Головатого. Довольный решением охранников, Самойленко, легкой трусцой припустил на «Смоленск». А Морозов присел, кривя свое лицо, и держась правой рукой за правую част живота. Охранники встали рядом у дерева, и закурили, с презрением поглядывая на мучавшегося офицера.